Петля - Аркадий Адамов

С Игорем Леонидовичем мы встречаемся только за обедом. Но я не могу тут же подступиться к нему с расспросами. Это всех насторожит, в том числе и самого Игоря Леонидовича. Я не раз уже обжигался из-за своей спешки и нетерпения. Надо незаметно подвести старика к тем событиям, пусть вспоминает с удовольствием и подробно, главное — подробно, если… если, конечно, он искал Веру, а не кого-то другого.

Разговор у нас за столиком вертится вокруг фильма, который мы собираемся смотреть сегодня вечером. Это какой-то заграничный детектив с загадочным и жутковатым названием. Все полны нетерпеливого ожидания, хотя оба старых инженера делают вид, что их это мало интересует и идут они нехотя, только чтобы убить время.

— Дешевка, конечно, — говорит Яков Захарович, поправляя заткнутую за ворот на старинный манер салфетку. — Ну, да все равно.

— Почему же «все равно»? — ехидничает Раечка. — Пойдите в соседний санаторий, там идет серьезный фильм, к тому же цветной, широкоэкранный. Совсем не дешевка. Про врачей, кстати.

— Я и так сыт врачами, — отбивается Яков Захарович. — Зачем мне еще в кино их смотреть?

— Ну, может быть, и не о врачах. Да, да, я вспомнила. Это о строителях. Я вам даже билет могу взять, хотите?

— Нет, как тебе нравится эта девица? — обращается Яков Захарович к своему другу. — Экая, однако, заноза.

— Подарочек будущему мужу. Фу!.. — отдуваясь, говорит Игорь Леонидович, впрочем весьма добродушно, и добавляет: — А ты не ханжи. Я, например, открыто объявляю, что хочу смотреть эту дрянь, вот тянет, и все тут.

— Нашего Игоря Леонидовича влекут тайны и подвиги, — по-прежнему ехидничает Раечка.

— А он, кажется, и сам недавно раскрыл тайну и совершил подвиг, — смеясь, говорю я и обращаюсь к старику: — Вы говорили, что нашли пропавшую девушку, помните?

— Еще бы не помнить… — ворчит Игорь Леонидович.

— А кто она была? И где это случилось, расскажите.

— Да здесь вот и случилось. Наша больная была. Забыл уж фамилию. Удрала, понимаете, из санатория, в какой-то там колхоз. И там, изволите ли видеть, заночевала. Я просто как сыщик действовал. Сначала я обнаружил следы чужой машины…

— С помощью лупы, конечно? — смеется Раечка.

— Ну что вы! Про машину мне сказала дежурная. Получалось, что девушку увезли. Может быть, даже похитили. Вот тут я, признаться, серьезно заволновался.

— А когда он вот так загорается, — вставляет Яков Захарович, — он становится чертовски находчив.

— Что же было дальше? — нетерпеливо спрашивает Раечка.

— Дальше я стал рассуждать…

— Вот в чем прелесть всякого детектива, — перебивает Раечка. — Значит стали рассуждать?

— Да. В таком приблизительном плане. Значит, приезжала посторонняя машина. Ее видела дежурная. Это был газик с брезентовым верхом. Стоял этот газик не у подъезда и не на улице, а на заднем дворе, за главным корпусом, около котельной и склада. Там же вход в столовую для персонала.

— Видите? В детективе все имеет значение, — внушительно говорит Раечка и поднимает палец. — Все! Каждая мелочь.

— А как же, — со скромной гордостью рокочет Игорь Леонидович. — Именно. Тем более что все это было в обед. И в то время не одна та машина во дворе стояла. Угадываете ход мыслей?

— Не совсем, — заинтересованно откликается Яков Захарович. — Ты решил выяснить, не обедал ли в той столовой для персонала и водитель газика?

— Нет-нет! — восклицает Раечка и даже хлопает в ладоши. — Я поняла. Вы решили найти других шоферов, да?

— Именно, — довольно урчит Игорь Леонидович. — Умница. Я всегда утверждал: женщина — прирожденный сыщик. Впервые я в этом убедился вскоре после женитьбы. У моей супруги неожиданно обнаружились поразительные способности. Что-нибудь не только скрыть, а просто недосказать оказалось немыслимым.

— И вы, конечно, дали ей полную возможность развить этот талант? — невинным тоном спрашивает Раечка.

— Она эти возможности находила сама. Уф… — отдувается Игорь Леонидович.

— Но как же вы все-таки действовали дальше? — возвращаю я его к главной теме.

— А вот как, — с воодушевлением продолжает Игорь Леонидович. — Кто лучше знает и запоминает машины, как не шоферы? И кое-кто из шоферов непременно в этот час обедал в столовой, раз перед ней машины стояли. Вот я и решил этих шоферов найти.

— Гениально! — вполне искренне восхищается Яков Захарович. — В духе лучших рассказов Конан-Дойля.

— Ну и что же, нашли вы нужного водителя? — спрашивает Раечка.

— Конечно, нашел, — гордо произносит Игорь Леонидович. — Даже двоих. Оба этот газик видели. А один из них даже сказал, из какого он колхоза. Ну, а дальше все было, как говорится, делом техники. Как видите, никакого героизма не потребовалось.

— Но зато была тайна, — смеется Раечка. — И какая! Похищение. Это же жутко интересно. Может быть, там и любовь была замешана?

— Чего не знаю, того не знаю, — качает головой Игорь Леонидович. — Может быть, и была.

Последние его слова наталкивают меня на некоторые размышления. Сам рассказ, как я и предполагал, ничего не дал нового. Но если Павел ухаживал за Верой и нравился ей, то, может быть, и он с ней поехал? Нет, тогда бы искали и его. А впрочем… Сосед Павла мог и не поднять тревоги. Даже наоборот, мог из дружеских соображений скрыть такое нарушение режима. Эх, только бы установить, что Павел ездил вместе с Верой или вообще кто-то ездил с ней в тот колхоз! Вера сказала, что она ездила туда «по служебным делам». А что, если и мне съездить туда «по служебным делам»? Ведь председатель наверняка запомнил Верин визит. И если Вера приехала не одна… Пожалуй, это неплохая идея. Заодно интересно будет узнать, что это за служебные дела оказались у Веры.

Мы уже давно пообедали и сейчас машинально потягиваем из стаканов кисленький компот, увлеченные рассказом Игоря Леонидовича. Поднимаемся мы из-за стола, кажется, самыми последними и идем по опустевшему залу, где снуют лишь официантки, убирая грязную посуду.

Между прочим, я только сейчас замечаю, что здесь все знают Игоря Леонидовича и чуть не каждая официантка, уборщица и сестра с ним приветливо здоровается и называет по имени и отчеству. Во дворе нам попадается Мотька, так и тот сначала здоровается с Игорем Леонидовичем, а потом кивает мне, довольно, кстати, снисходительно.

Двор большой, и зданием столовой он разделен как бы на две части. Та, куда мы сейчас вышли, даже не двор, а сад, с клумбами, дорожками, подстриженным кустарником вдоль них, раковиной эстрады и рядами скамей перед нею, а дальше, за тенистой аллеей, — спортивные площадки и второй санаторный корпус с большими, во всю стену, окнами и лентами пестрых балконов. А вот по другую сторону столовой раскинулся хозяйственный двор. С того места, где мы стоим, видна только часть его: потемневшая от времени стена склада, торец главного корпуса с дверью, ведущей в котельную, асфальтовая площадка для машин и распахнутые ворота с будкой для сторожа.