Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье

– Кстати, вы перевели всех пациентов на второй этаж, как я просил?

– Конечно. По счастью, у нас сейчас большинство палат пустуют, и мы без труда освободили все занятые на третьем. В качестве обоснования для больных пришлось придумать проблему с отоплением. Мы здесь принимаем особ из высшего света, им очень не нравится делить палату с соседями и тем более перебираться куда-то на ночь глядя.

По недовольному тону доктора Фэвра было понятно, что ему пришлось выслушать жалобы от некоторых богатых клиентов. Валантен попытался его успокоить:

– Завтра вы сможете заверить пациентов и их родственников, что неудобства не продлятся долго. Мы будем вести здесь наблюдение всего две-три ночи. Если Делькур не появится за это время – значит, он сбежал из города. Тогда нам придется разослать уведомления о нем и искать беглеца по всей стране.

* * *

Когда врач вышел из палаты, Валантен шагнул к Аглаэ, которая как раз собиралась переодеться в сестру милосердия.

– Ты уверена, что хочешь остаться здесь со мной? Мы ведь действительно не знаем, на что способен Делькур. Если он сегодня сюда проникнет, ты можешь оказаться в опасности.

– Присутствие сиделки у изголовья больного, которого сыграешь ты, придаст убедительности всей сцене. И потом, ты же сделал меня полноценной сотрудницей Бюро темных дел. Так что риск теперь – часть моей работы.

Колокол на королевской церкви Марии Магдалины возвестил час ночи. Валантена одолевала усталость – он еще не оправился от путешествия в Мелен и побоев, полученных от слуг председателя Поэрсона. Дело усугубляли нервное напряжение, копившееся все последние дни, и особенно шок от того, что он узнал этой ночью из писем Фуше о своем происхождении. Спорить с подругой у него не было сил.

Аглаэ, должно быть, заметила, как он утомлен, потому что выражение ее лица смягчилось. Она отложила чепец, который собиралась надеть, и обняла Валантена. От ее прикосновения у молодого человека снова вспыхнула боль в ребрах, и он не смог сдержать слабый стон.

– Что с тобой? – забеспокоилась Аглаэ. – Ты ранен?

– Ничего страшного. Это приемлемая цена за истину, запрятанную глубоко и надежно. Я тебе потом все расскажу. А пока мне понадобится твоя помощь, чтобы окончательно подготовиться к встрече.

Аглаэ вскинула на него прекрасные золотисто-карие глаза.

– Ты придумал что-то еще?

– На всякий случай. Если, несмотря на уже принятые нами меры, Делькур все-таки ворвется в эту палату, я собираюсь сделать ему маленький сюрприз.

Глава 37. Ночной гость

По мере того как ночь вступала в свои права, подвал клиники мало-помалу заполнялся промозглым холодом. Пошел дождь – весенний, настырный, размеренный. Видок слышал доносившийся из-за двери безумолчный шорох, с которым капли колыхали густую зелень сада и плюхались на посыпанные гравием дорожки. Этот назойливый шум навевал меланхолию и направлял мысли Видока в невеселое русло. Он не мог не думать о двух портфелях с секретными документами Фуше, которые ждали его в кабинете Префектуры полиции. Во избежание неприятностей со стороны председателя Поэрсона их нужно будет вернуть в Мелен не позднее завтрашнего дня. Если же этой ночью ничего не произойдет и они всей толпой просидят в клинике до утра, у него почти не останется времени просмотреть драгоценный архив. От одной мысли о том, что сокровище может вот так просто выскользнуть у него из рук, у Видока сводило челюсти.

Чтобы как-то справиться с разочарованием и попытаться заодно согреться, он достал из кармана редингота флягу с арманьяком и позволил себе добрый глоток. Горячительный напиток приятно прокатился по пищеводу и тотчас взбодрил бывшего каторжника.

Вместо того чтобы вернуть флягу в карман, как изначально намеревался, он приложился к горлышку еще раз. После остановки с Валантеном на почтовой станции по пути в Мелен и небольшого перекуса Видок ничего больше не ел, а прошло уже почти двенадцать часов. Так что, вопреки способности хорошо переносить алкоголь – он даже гордился, что никогда не пьянеет, – на сей раз шеф «Сюрте» почувствовал себя странно. Эхо дождя в саду стало глуше, полумрак вокруг сгустился и как будто бы даже закачался, словно полог тумана. Одновременно изменилось и настроение Видока. Угрюмая досада уступила место эйфории. Он принялся фантазировать о содержимом секретных портфелей. Почти четверть века Фуше действовал за кулисами власти, создавал современную полицию, безудержно плел интриги, раскидывал сети. Он продержался на министерских постах при четырех политических режимах – ни больше ни меньше! – оставшись при этом целым и невредимым. Из-за секретов, которыми он владел, его опасался даже великий Наполеон. Если ему, Видоку, широко применявшему методы герцога Отрантского для пополнения собственного архива, удастся завладеть хотя бы десятой долей документов, хранящихся в двух портфелях, он сумеет поквитаться со всеми, кто до сих пор смотрит на него свысока, как на помилованного каторжника.

Горе обидчивым злопыхателям, которые, рядясь в одежды добродетели, добились его первой отставки с должности начальника «Сюрте»! Горе скудоумным буржуа из Сен-Мандэ[136], чинившим препятствия его предпринимательским прожектам!

При своем недюжинном уме и решимости он сумеет извлечь максимальную выгоду из посмертных откровений триестского изгнанника[137]. Благодаря им он обеспечит себе незыблемое положение во главе «Сюрте». Да что там «Сюрте»! Есть кое-что получше. Ведь префект полиции – чем черт не шутит? – из него выйдет поприличнее тех марионеток, что сменяют друг друга, не задерживаясь в начальственном кресле. При Луи-Филиппе их уже было семь, не меньше! А почему бы не замахнуться на большее? Можно воспользоваться тем же оружием, чтобы подняться на самые высоты власти. Эжен-Франсуа Видок – министр полиции! Надо признать, звучит приятно. И он знает немало таких, кто от этих божественных звуков заскрипит зубами…

Внезапный шум вернул его к реальности.

Видоку показалось, что где-то разбилось стекло. Мгновенно протрезвев, он вскочил на ноги и метнулся к столику, на котором доктор Фэвр оставил ему масляную лампу в качестве ночника. Быстро подкрутив фитиль, чтобы огонь разгорелся поярче, полицейский с одним из двух заряженных пистолетов в руке проверил, надежно ли закрыта входная дверь кладовки, ведущая в сад. Замок был заперт. В любом случае Видок почти не сомневался, что звон стекла донесся до него не из сада, а из внутренних помещений. И не с верхних этажей, а именно из подвального.

Он