Сломленные - Мартина Коул

Эвелин изо всех сил делала вид, что нисколько не шокирована.

— Сначала — красивая девушка, потом — красивая женщина… Меня использовали на сто процентов, выжали, как тряпку. Красота моя поистрепалась, такое случается. Я никогда не была замужем, я просто хотела удержаться на плаву. Я не очень-то люблю мужчин, но вряд ли только из-за моей профессии. Нашему поколению нелегко пришлось — война и все такое. Я тоже хлебнула горя. У меня родился ребенок и вскоре умер, но все равно — рожать без мужа! Это запятнало мою репутацию. — Она с горечью засмеялась: — Одна девушка с нашей улицы тоже родила. К тому времени она уже года три не видела своего муженька, но все же официально состояла в браке, и потому рождение ребенка все восприняли нормально.

Горечь в ее голосе вызвала у Эвелин сочувствие. Глядя, как Грейс нервно теребит юбку, она размышляла о том, что заставляет людей выбирать в жизни ту или иную дорогу. Даже в таком немолодом возрасте лицо Грейс носило следы былой красоты. Она до сих пор сохранила прекрасную фигуру и выглядела как женщина обеспеченная и принадлежащая к приличному обществу, — правда, лишь до тех пор, пока не открывала рот, откуда изливались потоки уличного жаргона.

Эвелин поняла, почему Грейс решила облегчить душу. По мнению Грейс, Кейт наверняка насплетничала матери о происхождении Патрика и о том, как Грейс зарабатывала на хлеб. Большинство людей не нашли бы в себе силы удержаться и промолчать, ведь эти сведения поражали воображение. Однако Кейт, храни ее Господь, никогда ни словом не обмолвилась о прошлом Грейс, и Эвелин ничуть на нее не обижалась, — наоборот, она восхищалась порядочностью дочери.

— Все мы делали вещи, о которых потом сожалели. Самое обидное то, что в нашем возрасте понимаешь: на самом деле все наши так называемые грехи не имеют никакого значения. Я больше сожалею о вещах, которых так и не сделала, о возможностях, которые упустила, чем о сделанном и уже забытом.

Женщины замолчали. В наступившей тишине обе погрузились в воспоминания о событиях, оставшихся далеко в прошлом.

— Но все-таки у меня в жизни бывали и хорошие моменты, — произнесла Грейс мечтательно.

Эвелин погладила ее руку:

— У меня тоже. Мне повезло, я всю жизнь прожила с одним-единственным замечательным мужчиной. У меня двое детей, и я целиком посвятила себя семье. Кто-то скажет, что моя жизнь не удалась, особенно сегодня, когда женщины стремятся выглядеть как супермодели, имея при этом ребенка на руках и работу на полный рабочий день. Что до меня, то я за старый уклад жизни, мне он как-то больше по душе.

Грейс рассмеялась вслед за ней.

В этот момент к ним подошел врач в зеленом хирургическом халате. Женщины в ожидании смотрели на него. Врач улыбнулся им профессиональной улыбкой, но Эвелин от волнения не понимала, что он говорит. Она смогла лишь уяснить, что все позади. Наконец-то все позади.

Когда Грейс начала плакать, Эвелин машинально обняла ее за плечи, притянув к себе:

— Поплачь, поплачь. Тебе надо выплакаться, девочка. Сразу станет гораздо легче.

Грейс расплакалась еще сильнее. Из глаз ее извергались потоки слез, и даже из носа текло. Эвелин подняла глаза на доктора, ничуть не смущенного таким проявлением эмоций. Он наверняка уже выработал стойкий иммунитет к подобным сценам.

— Все прошло хорошо? — спросила Эвелин.

Он пожал плечами:

— Следующие двадцать четыре часа решающие. Завтра мы будем знать больше.

Эвелин кивнула. По тону врача она поняла: слишком обольщаться не стоит. Она успокаивающе гладила Грейс по руке. Старая женщина давно знала, что переживать нужно только тогда, когда это действительно необходимо, и нечего терзаться заранее.

Она все еще сжимала руку Грейс, когда Виолетта вернулась из часовни.