Убить футболиста - Федор Раззаков

На другом конце провода вновь повисла пауза. Наконец собеседник Кадилина произнес:

— Сергей, мы с тобой взрослые люди и играть в прятки нам не пристало. Поэтому скажу тебе прямо — помогать тебе я не хочу. Барсукову, Епишеву или другим ребятам — пожалуйста, но тебе — нет. И в этом ты сам виноват. Ты ведь у нас всегда был гордым, никогда ничего не просил. Вот и живи со своей гордостью.

— Спасибо за откровенность. Только вы зря думаете, что я звоню вам с очередной просьбой о помощи. Я ведь каким был гордым, таким и остался, и на ваш счет не заблуждаюсь.

— Тогда чем вызван этот звонок?

— Если честно, то элементарной жаждой мести. Вы откровенно признались в том, что меня не любите, вот и я хочу ответить вам тем же. Подвернулся случай вам отомстить — вот я и позвонил.

— Что же это за случай? — продолжал удивляться чиновник.

— Да так, мелочь — одна видеокассета. А записаны на ней вы, причем в очень интересной компании.

— Какой компании? Что ты мелешь? И вообще, я чувствую, что продолжать разговор дальше бессмысленно, поэтому кладу трубку.

— Если вы положите трубку, то эта кассета попадет в руки людям, которые спят и видят, как бы турнуть вас из вашего кресла. Понимаете, о ком я говорю? Понима-а-ете. Так что в ваших интересах выслушать меня до конца.

— Хорошо, я выслушаю тебя, — после короткой паузы произнес чиновник. — Только имей в виду, если ты перейдешь рамки приличия…

— Рамки приличия перешли вы, — перебил собеседника Кадилин. — Вы говорите, я меры не знал? А вы знали, когда вас в хвост и в гриву двое пидоров трахали? Или этого не было? Тогда позвольте вам напомнить, где конкретно все это происходило. На пленке зафиксирована дата — восьмое марта этого года. То есть в женский праздник спортивный чиновник достаточно высокого ранга позволяет пользовать себя по-дамски двум мужикам. Эдакий обоюдный подарок. Все это действо происходит в роскошных апартаментах, на фоне камина и висящей над ним картины Айвазовского «Девятый вал». Не могу сказать точно, подлинник это или всего лишь копия, но то, что творят с вами под картиной, — самая настоящая реальность.

— Какая мерзость! — с возмущением воскликнул на другом конце провода чиновник. — Это грубая провокация, которую я без внимания не оставлю. Ты еще пожалеешь, что ввязался в это дело.

— А что вы мне можете сделать? — засмеялся в ответ Кадилин. — Я и так опустился на самое дно. А вот вам есть что терять. После того как эту кассету обнародуют, я просто уверен — ваша беззаботная жизнь завершится. Такого рода компромат наши охочие до скандалов граждане с удовольствием посмакуют. Я уже приблизительно представляю себе, какого рода заголовки украсят наши газеты.

На другом конце провода вновь повисла пауза, во время которой пучеглазый успел отправить очередной жетон в чрево таксофона. При этом он специально показал Кадилину, сколько жетонов у него осталось — четыре, что означало — времени на разговор осталось всего лишь двенадцать минут.

— Что замолчали? — первым нарушил тишину Кадилин. — Или все еще не верите в правдоподобность такой съемки? Чтобы вам окончательно стало ясно, что я не вру, назову еще ряд деталей, запечатленных камерой. Одного из ваших партнеров вы пару раз назвали Славиком, а второго — Ленечкой. Последний — высокий блондин лет двадцати пяти. Вас они, на вашу беду, называют вполне однозначно — Аркадием Петровичем. Кроме этого, на пленке прекрасно видно родимое пятно у вас на пояснице. Теперь верите?

— Откуда у тебя эта кассета? — откликнулся наконец чиновник.

— Купил в палатке, — засмеялся Кадилин. — Шучу. Случайно оказался в гостях у одного человека и наткнулся на нее в видеомагнитофоне. Естественно, узнав в одном из героев вас, я не мог остаться безучастным — без ведома хозяина взял ее себе.

— Кто этот человек?

— Какая разница? Хотя для вас, конечно, — большая. Однако имени его я вам не назову.

— Но это же шантаж и вторжение в личную жизнь! — все еще пытался защищаться чиновник.

— Ошибаетесь, Аркадий Петрович. Какая же это, к черту, жизнь? Это самая настоящая гнусность. Ведь в конце фильма вы забавляетесь с мальчиком, которому от силы лет тринадцать-четырнадцать!

— Чего же ты хочешь от меня? — усталым голосом спросил у Кадилина чиновник.

— А вы сами не догадываетесь?

— Денег?

— Угадали.

— Сколько же тебе надо?

— А сколько вам не жалко выделить на такое дело из своей скромной зарплаты?

— Десять тысяч долларов тебя устроят?

— Издеваетесь? Думаете, если Кадилин в бомжи скатился, значит, на любые деньги согласится? Дудки! Моя цена — сто тысяч долларов. Вернее — сто две, — поправился Кадилин, после того как его толкнул в бок стоявший рядом Сема.

— Откуда у меня такие деньги? Ты просто сошел с ума! — взвился на другом конце провода собеседник.

— Ничего подобного, — с той же твердостью в голосе произнес Кадилин. — Прибедняться будете перед лохами-журналистами, а мне лапшу на уши вешать не надо. Не хотите идти на мои условия — пожалеете. Пусть я ничего на этом деле не заработаю, не страшно — к нищете я уже привык. Но вам жизнь испорчу капитально. Итак, в последний раз спрашиваю: вы согласны на мои условия или нет?

— Хорошо, предположим, что я соглашусь. Только предположим. — Голос чиновника дрожал, былая уверенность исчезла без следа. — Однако где гарантия, что эта кассета единственная?

— Это вы у меня спрашиваете? — искренне удивился Кадилин. — А вы не посещайте сомнительных заведений, где в стены вмонтированы видеокамеры, и будете спать спокойно. Гарантий вам захотелось!

— И все же цена, которую ты заломил, слишком высока.

— Для водителя троллейбуса — пожалуй, но не для вас. Что, ваше кресло не стоит ста двух тысяч долларов? Низко же вы себя цените, Аркадий Петрович.

— Но эту кассету никто больше не видел?

— Поскольку хозяин коллекции передо мной не отчитывался, я могу ответить только за себя, — нет, — соврал Кадилин.

— Где я могу ее получить и когда?

— Да хоть сегодня. В час дня вас устроит?

— Где?

— Возле входа на ВВЦ. Я буду вас ждать с правой стороны, возле касс. Только сразу предупреждаю: приедете без денег — разговора не получится. Понятно?

— Конечно, — ответил чиновник и первым повесил трубку.

Кадилин последовал его примеру и тут же попал в объятия своих компаньонов, которые, не жалея эпитетов, принялись хвалить его за удачно проведенные переговоры. Затем все трое отправились к машине, чтобы по дороге к ВВЦ обсудить все детали предстоящего рандеву. Им казалось, что заветные доллары практически у них в кармане, и ничто не могло поколебать их в этой уверенности. Однако если бы они могли знать, что в это время делала их жертва, то их радость, возможно, была бы менее бурной. Тот же, набрав на своем телефоне какой-то номер, произнес в трубку всего лишь две фразы: