Пандемия - Франк Тилье

Мотор заглох… Тень устремилась к дому… В окнах загорелся свет…

Амандина укрылась в глубине сада между кипарисами, вся дрожа. Одежда ее промокла насквозь, капавшая с деревьев вода стекала по затылку, по спине. Время от времени она видела силуэт врача в квадрате света. Он появлялся и вновь исчезал из ее поля зрения, она не знала, что он делает.

Амандина дождалась, пока совсем стемнеет. Деревья колыхались от ветра, ветви похрустывали. Молодая женщина смотрела на лужу, образующуюся на лужайке. Кратеры дождя взрывались в ней, вода расходилась волнами. Ее взгляд привлекло движение у подножия кипарисов. Что-то черное как будто быстро перемещалось там. Но когда она подняла глаза, ничего не было.

Она решила ощупью подобраться к окну столовой. Был уже шестой час. Эрве Кремье сидел на диване и ел йогурт. Одновременно он смотрел телевизор. Амандина видела экран сбоку, но ей казалось, что это информационный канал.

Ну и что? Если он смотрит новости, значит виновен?

Защищенная тьмой, она всматривалась в лицо врача, наблюдала за его движениями. Лицо у него было круглое, полные щеки, маленькие усики. Он был одет в джинсы и синий свитер, на ногах клетчатые домашние тапочки. Выглядел он безмятежным и совсем не походил на сумрачного красавца, которого она представляла подле Северины Карайоль. Что он делал после исключения из сообщества врачей? Избрал ли другую профессию? Преодолел ли боль, неудачи? Он повернулся, похлопал несколько раз по дивану, и к нему запрыгнул йоркшир-терьер. Он погладил его, с улыбкой поцеловал в морду, потом вытянулся, лег головой на подушку, собака свернулась у него в ногах. Пять минут спустя он уже спал.

Амандина чувствовала себя глупой. И окоченевшей. Этот тип совсем не походил на террориста, которого она себе представляла. Она решила уйти. Тихонько вернулась к машине и уже хотела было включить зажигание, как вдруг у нее мелькнула одна идея. Она достала GPS-передатчик, прикрепленный под пассажирским сиденьем, – тот самый маячок, что позволял постоянно отслеживать местонахождение ее машины, – и задумалась. То, что пришло ей в голову, было не вполне законно, но в конце концов…

Она вернулась на аллею. Подошла к внедорожнику «шевроле» и прикрепила маячок внизу коробки с длинной трубкой, предназначения которой не знала. Она дышала со свистом, сердце билось часто и сильно. Но аппарат был надежно закреплен.

Снова что-то – тень, которая таяла, стоило ей поднять глаза, – промелькнуло совсем рядом. Она поднялась и побежала прочь. За воротами вскочила в свою машину и заперлась в ней, еле переводя дыхание, хотя пробежала всего несколько метров.

Амандина посмотрела на свои руки, грязные, дрожащие, растерянным взглядом. Она не понимала, что с ней происходит, что за тени ее преследуют и почему она это сделала. Во что она ввязалась?

Она взглянула на свой мобильный телефон, открыла приложение маячка GPS. Система работала исправно: она будет видеть точную картографию передвижений Эрве Кремье. Вряд ли это ей что-то даст, но попробовать хотелось. Она поехала в сторону Севра, сознавая, что уже поздно и она не видела Фонга с семи утра.

Когда она вошла в лофт, муж сидел в кухне. Он ел лапшу, и Амандина слышала негромко играющее радио. Весь свет в лофте горел. С молодой женщины стекала вода. Она сняла насквозь мокрую куртку, стряхнула капли с головы и подошла к стеклу, выходившему в кухню.

– Как прошел день, Фонг?

Муж поднял на нее ничего не выражающий взгляд. С досадой оглядел ее промокшую одежду, черную от брызг и грязи, и передвинул стул, повернувшись к ней спиной. Он уткнулся в тарелку с лапшой, не сказав ей ни слова, и прибавил звук радио. Амандина застучала кулаком по стеклу, оставив на нем темный влажный след.

Никакой реакции. Амандине было грустно, она понимала, что проблема в ней. Но что она могла теперь сделать? Где выход? И есть ли он вообще?

Крысы в лабиринте…

Она пошла принять душ, оставив включенным телефон. Судя по карте на экране, Кремье не двинулся с места. Вряд ли он куда-нибудь выйдет сегодня.

Долгий сеанс отмывания. Под конец, сухая и чистая, Амандина прошлась продезинфицированными щипчиками под ногтями. Зайдя в свою спальню за кимоно, она обнаружила, что Фонг повесил белую простыню на стекло, разделявшее их кровати.

Это было невыносимо. Амандина не могла больше терпеть эту междоусобную войну и видеть, как рушится их брак. Она задумалась, сжав голову руками, потом встала. Со вздохом отперла все двери, за которыми томился Фонг, ее муж, человек, которого она любила больше всех на свете. Она включила Интернет и положила мобильный телефон на столик в гостиной Фонга. Она возвращала ему свободу. А потом она сама заперлась в своей спальне и свернулась в комочек под простынями. Она дрожала, как раненое животное.

Она почувствовала спиной тепло много позже, когда уже начала засыпать. Фонг прижался к ней, обхватив обеими руками. Амандина открыла глаза, не двигаясь, ее руки сомкнулись на руках мужа.

– Ты на меня сердишься?

– Разве я могу сердиться за то, что ты меня любишь?

Он вздохнул, она ощутила теплое дыхание на затылке. Ей подумалось, что ни он, ни она не надели маски, что она пришла с улицы, из-под дождя, возможно, простудилась, принесла микроб. Но в этот вечер у нее не было больше сил на все эти «возможно», и она ничего не сказала.

– Я просто устал, Амандина. Я не хочу, чтобы ты гробила свое здоровье ради меня. Не хочу больше быть тебе обузой.

Он повернул ее на бок, она не противилась. Он посмотрел ей прямо в глаза. Без маски. Их губы были очень близко. Как давно этого не случалось?

– Дай мне просто посмотреть на тебя, как мужчина должен смотреть на свою жену.

Он гладил ее, его глаза вглядывались в ее лицо, будто видели впервые.

Амандина боролась с собой, чтобы не оттолкнуть его. Она не могла. Не в этот вечер.

И тогда, впервые за долгое время, они поцеловались.