Стриптиз Жар-птицы - Дарья Донцова

– Еще мне пришлись по душе Генрих и ТомасМанны, – продолжала я, – а вот Брехта не сумела дочитать. Ба, да утебя тут «Фарландия». Ну-ка!

Прежде чем Андрей успел вымолвить слово, явзяла том, открыла его и принялась усердно перелистывать страницы, повторяя:

– Замечательные стихи! Великолепные! О,Андрей, а это что?

– Где? – вздрогнул школьник.

Я потрясла перед ним листом бумаги.

– Вот здесь лежал! Ну и текст. «Знаю все.Молчание стоит пять тысяч долларов. Если через неделю не получим деньги, овашей тайне узнают все». Тебя шантажируют? Ты маме сказал?

– Н-нет, – выдавил из себяподросток.

– Надо немедленно поставить ее визвестность, – покачала я головой. – Однако мерзавец требует огромнуюсумму за молчание! Ты и впрямь совершил нечто ужасное?

– Вы не то подумали, – пришел в себямальчишка, – мы так с приятелем шутим. Типа играем. Он пишет мне, я ему.

– Весело, – засмеялась я. –Здорово придумали! Посылаете друг другу анонимки? Похоже, у тебя обширный кругзнакомств. Вон, в корзинке лежат листы с плохо пропечатанным текстом. Картриджзакончился?

– Да, – машинально ответил парнишка.И тут же возмущенно добавил: – Вы рылись в моих вещах!

– Я случайно опрокинула мусорницу, решилавсе убрать и обнаружила черновики.

– За фигом поперли в чужую комнату? Комне никто без спроса не лезет! Даже мама! – возмутился Андрей.

– Я перепутала твою комнату с гостиной.

– Врешь! – выпалил Андрей, начистозабыв о вежливости.

– Тебя тоже нельзя назвать образцомчестности, – парировала я. – Кстати, я не лгу, попала сюда по чистойслучайности. Знаешь про отпечатки пальцев?

– Ну? – буркнул, кивнув, Андрей.

– И каждый принтер оставляет на бумагеследы вроде тех же отпечатков пальцев, – продолжала я. – И ониуникальны. Эксперт изучит твой принтер, одно из писем, которое ты отправил… ну,допустим, учительнице Насте… и уверенно заявит: «Текст напечатан именно на этомустройстве». Если же учесть, что к тебе в комнату никто без разрешения невходит, и принять во внимание запароленность компьютера, то какие выводысделает милиция, а? Кстати, учительница покончила с собой из-за подметногопослания. Ты убийца! Живо рассказывай, откуда узнал про изнасилование? Стоял влесу? Смотрел за происходящим и не помог женщине?

Андрей сел на диван и закрыл лицо руками.

– Что у вас происходит? – спросилаиз коридора Елена Константиновна.

Я перевела дух, мне не следовало кричать.

– Нормально, ма, – стараясь бытьспокойным, откликнулся школьник, – текст по ролям читаем.

– Молодцы, – одобрила ЕленаКонстантиновна. Послышался звук удаляющихся шагов.

– Пожалуйста, не орите, – взмолилсяАндрей. – Какое изнасилование? Первый раз слышу!

– Ты послал письмо Анастасии?

– Ну… да… – призналсяподросток, – было дело.

– Ты требовал денег!

– Так ведь… понимаете… ну… это для науки…

Я опустилась на стул.

– Что? С каких пор шантажисты считаютсебя учеными?

Подросток вскочил, быстро запер дверь, сноваплюхнулся на диван и еле слышно сказал:

– Не я это придумал… я помогал… экзамены…мама… деньги… книга… диссертация.

– Вере Расторгуевой ты писал? –перебила я негодяя.

– Да.

– Олесе Филимоновой тоже?

– Ага.

– Кому еще? – возмутилась я.

Андрей шмыгнул носом:

– Всем!

– То есть?

– Жителям Евстигнеевки, Палашовки, комууспел.

– С ума сойти! Ты и правда думал, чтотебе заплатят?

– Дело не в деньгах!

– А в чем?

– Только никому не говорите, мне тогда вунивер не поступить, – захныкал Андрюша. – Маша меня попросила… Я длянее старался… Грибкова со связями! Аспирантка! Жених у нее преподаватель!

– Дочь Глеба Сергеевича?

– Да.

– Она решила заняться шантажом? – снедоверием уточнила я. – В это верится с трудом. Машу характеризуют каккрайне положительную, умную девушку.

Андрюша вытер нос рукавом свитера.

– Сейчас расскажу.

– Начинай, – велела я. – Дапостарайся, чтобы история выглядела хоть мало-мальски правдивой. Кстати, ГлебСергеевич несказанно обрадуется, когда узнает, что ты решил опорочить его дочь!

– А вот и нет, – прищурилсяАндрюша, – это все она придумала.