Королевство - Ю Несбе

Из университета Карл присылал мне электронные письма и фотографии. Судя по всему, у него все было очень хорошо. Белозубая улыбка и друзья-студенты, как будто всю жизнь с ним знакомые. Приспосабливаться он умел всегда. Как говорила мама, «брось этого мальчишку в море, и он, не успев намокнуть, уже жабры себе отрастит». Я помню, что в конце того лета, когда он проводил время с одним милым отдыхающим – я к нему ревновал, – Карл выучил диалект Осло. А теперь в его письмах стали все чаще проскальзывать американские словечки – даже чаще, чем у папы. Как будто норвежский медленно, но верно выветривался. Может, он того и хотел. Все случившееся здесь он упаковывал слоями забвения и расстояния. Когда новый врач Стэнли Спинд узнал, что багажник я назвал «trunk», он рассказал мне кое-что о забвении:

– Из Западного Агдера, где я вырос, в Америку уезжали почти целыми деревнями. Кто-то возвращался. И оказывалось, что те, кто забыл норвежский, и о своей родине позабыли почти все. Словно воспоминания сохраняет язык.

В последующие дни я играл с мыслью выучить иностранный язык, больше никогда не говорить по-норвежски – проверить, поможет ли. Ведь теперь из Хукена доносились не только крики. Когда опускалась тишина, я слышал тихое бормотание, как будто там, внизу, беседовали мертвецы. Что-то задумывали. Плели жуткий заговор.

Карл писал, что ему не хватает денег. Он завалил пару экзаменов и остался без стипендии. Я послал ему денег. Все нормально – у меня была зарплата, минимум расходов, я даже кое-что скопил.

Через год выросла плата за обучение, и денег ему понадобилось больше. В ту зиму я привел в порядок комнату в закрывшейся мастерской, благодаря чему экономил еще на электричестве и бензине. Я пробовал сдать ферму, но безуспешно. Когда я предложил Унни перенести наши свидания в отель «Нотодден» – он был дешевле «Блаттрейна», – она спросила, не туго ли у меня с деньгами. Мы могли бы снимать номер в складчину, на чем она некоторое время настаивала. Я отказался, и в итоге мы и дальше встречались в «Блаттрейне», но во время следующего свидания Унни рассказала, что посмотрела счета: оказалось, зарплата у меня ниже, чем у начальников других заправок, которые по размеру меньше моей.

Я позвонил в главный офис. Помотав меня туда-сюда, в конце концов соединили с начальником, который, как я узнал, мог принять решение о повышении зарплаты.

Ответил веселый голос: Пия Сюсе.

Я положил трубку.

Перед последним семестром (так, во всяком случае, говорил Карл) он, позвонив среди ночи, сказал, что ему нужны доллары – сумма, эквивалентная двум сотням тысяч норвежских крон. Карл был уверен, что сегодня получит стипендию от Норвежского общества в Миннеаполисе, но ему отказали, а плату за обучение необходимо внести в 9:00 на следующий день, в противном случае его исключат и не разрешат сдать итоговые экзамены. А без них, как он сказал, вся учеба пойдет прахом.

– Управление бизнесом – это не то, что ты умеешь, а то, что, по мнению окружающих, ты умеешь, Рой. А верят они свидетельствам и дипломам.

– Неужели с начала обучения плата удвоилась? – спросил я.

– Вышло очень… unforunate^[15], – ответил Карл. – Прости, что мне приходится просить, но два месяца назад руководитель Норвежского общества заверил меня, что все будет в порядке.

Открытия сберегательного банка я ждал у дверей. Менеджер выслушал мое предложение: кредит в двести тысяч, в качестве гарантии – ферма.

– Ферма и пастбища принадлежат вам с Карлом, а потому требуется и ваша подпись, и подпись брата, – сказал менеджер, в галстуке-бабочке и с глазами сенбернара. – А рассмотрение и бумажная волокита займут пару дней. Но я понимаю, что деньги вам нужны сегодня, а у меня есть полномочия от главного офиса – за ваше честное лицо я дам вам сто тысяч.