Королевство - Ю Несбе

Пастбище послезавтра в 12:00.

Как узнаваемо – коротко и по делу, по моему телу словно пробежала дрожь, а слюни потекли, как у собаки Павлова. Условная реакция – вот как это называется.

Я устроил с самим собой краткую и горячую дискуссию на тему того, надо мне это или нет. Разумный Рой проиграл вчистую. А еще я забыл, почему чувствовал своего рода освобождение, когда наши свидания прекратились, а вот остальные эмоции помнил во всех подробностях.

Без пяти двенадцать я пришел на лесную поляну, откуда было видно пастбище. Всю дорогу я прошел с эрекцией – с того момента, как увидел, что на гравийной дороге припаркован «сааб-сонет». Снег в этом году заставил себя ждать, но ударили заморозки, солнце нанесло нам краткий визит, и резкий воздух было приятно вдыхать. Из трубы поднимался дым, а занавески окон гостиной были задернуты. Обычно она так не делала, а от мысли, что она приготовила сюрприз – может, как-то по-особенному улеглась перед камином, ради чего пришлось потушить свет, – по телу побежали мурашки. По открытому пространству я подошел к двери. Приотворенной. Раньше, когда я приходил, она обычно была закрыта, а иногда даже заперта, и мне приходилось тянуться к дверному косяку за запасным ключом. Подозреваю, ей нравилось ощущение, что я буквально вламываюсь к ней, как ночной вор. Знаю, что именно поэтому она тогда дала мне ключ от подвала, – он все еще был у меня, и иногда я представлял, как воспользуюсь им. Я широко распахнул дверь и вошел в полумрак.

И тут же почувствовал: что-то не так.

Пахло не так.

Если только Рита Виллумсен не начала курить сигары. И еще до того, как мои глаза привыкли к темноте, я понял, чья фигура сидела лицом ко мне в стоявшем посреди гостиной кресле.

– Молодец, что пришел, – сказал Виллумсен так дружелюбно, что у меня по спине холодок пробежал.

В пальто и меховой шапке он напоминал медведя. А в руках держал направленный на меня ствол.

– Дверь за собой закрой, – сказал он.

Я подчинился.

– Три шага вперед, и медленно. И встань на колени.

Я сделал три шага.

– На колени, – повторил он.

Я заколебался.

Он вздохнул:

– Ну слушай. Каждый год я трачу много денег на путешествие в другую страну и охоту на зверей, в которых никогда прежде не стрелял. – Он нарисовал в воздухе галку. – Большинство в моей коллекции есть, а вот твоего вида, Рой Опгард, не хватает. Так что – на колени!

Я встал на колени. Тут я увидел, что между входной дверью и креслом раскатан полиэтилен – такой еще расстилают во время ремонта.

– Где ты машину оставил? – спросил он.

Я рассказал. Он удовлетворенно кивнул.

– Коробка снюса, – произнес он.

Я не ответил. В голове у меня роилась куча вопросов, а не ответов.

– Спросишь, как я тебя раскрыл, Опгард. Отвечаю: по коробке снюса. После того как у меня нашли рак, врач сказал мне: лучшее, что я могу сделать для своего здоровья, – начать правильно питаться и двигаться. Вот я и стал гулять. В том числе и сюда, куда не ходил много лет. И парочку таких упаковок я нашел в холодильнике.

Он швырнул мне на полиэтилен серебристую коробку «Берри».

– В Норвегии такого не купишь. По крайней мере, не у нас в деревне. Я спросил Риту, и она сказала, что, наверное, табак оставили рабочие-поляки, – они год назад дом ремонтировали. И я ей верил. До того самого момента, пока ты не пришел ко мне просить денег. Вот я и сложил два и два. Снюс. Ремонт «сааба-сонет». Дом на пастбище. И Рита вдруг стала такой ласковой и покладистой, какой не была никогда, – явно не просто так. И я порылся в ее телефоне. Там я нашел старое сообщение – кому-то по имени Агнета, которое она не удалила. Пастбище, день и время – и все. Я проверил данные – номер Агнеты на самом деле зарегистрирован на тебя, Рой Опгард. И вот позавчера я опять позаимствовал телефон Риты и отправил тебе то же самое сообщение, только время изменил.