Четыре палки в колесо - Джанет Иванович

— Ой, — воскликнула Лула. — У нас еще раз голова закружилась.

Не без помощи нескольких вольт из электрошокера Лулы.

На заднем сиденье машины Джойс валялась ворсистая сумка среднего размера. Я пошарила в ней и нашла ключи от наручников. Потом сняла наручники с миссис Новики и с Марджи. И сделала шаг назад.

— Вы свободны, — сказала я им. — Я не уполномочена вас арестовывать, но казначейство вас разыскивает, и разумней было бы вам сдаться.

— Ага, как же, я так и собиралась поступить, — заметила миссис Новики.

Лула снова подняла Максин на ноги и стряхивала с нее пыль, пока миссис Новики и Марджи неловко переминались в стороне от дороги.

— Что будет с Макси? — спросила Марджи. — А вы не можете Макси тоже отпустить?

— Сожалею. Максин должна явиться в суд.

— Не беспокойтесь, — обратилась Максин к матери и подруге. — Все будет ладненько.

— Как-то не по себе вот так покидать тебя, — заметила миссис Новики.

— Дел-то на цент, — заверила Максин. — Я к вам присоединюсь, когда с этим разберусь.

Миссис Новики и Марджи сели в синюю «хонду» и уехали.

Джойс все еще валялась на земле, но уже начала подавать признаки жизни, и один глаз у нее открылся. Мне не хотелось, чтобы Джойс приставала к кому-нибудь, когда очнется, поэтому мы с Лулой подняли Джойс и засунули ее в джип. Потом взяли ключи и заперли ее в машине: тепленько, уютненько и никто не мешает. На крыше ее автомобиля все еще мигал красный фонарь, хороший шанс, что любой коп остановится и захочет разобраться. Поскольку «мигалка» была незаконной, то, наверно, Джойс арестуют. Впрочем, может, и нет. Джойс хорошо умела уговаривать копов не выписывать ей штрафные квитанции.

* * *

Всю дорогу до участка Максин не отличалась словоохотливостью, и я предположила, что она сочиняет историю. Она выглядела моложе, чем на фотографии. Может, вот что случается, когда ты выливаешь в татуировках свой гнев. Словно вдохнуть жизнь жизнь в утопленника. Поступает кислород, выходит углекислый газ. Или, возможно, дело в стодолларовой стрижке и покраске, и в футболке DKNY[47]за семьдесят пять долларов. Максин не выглядела так, словно испытывает нужду в деньгах.

Трентонский полицейский участок расположен в Северном Клинтоне. Практичное здание из красного кирпича. Стоянка, как в южном Бруклине, около акра посредственного асфальта, окруженного цепным забором высотой футов десять. Есть надежда, что забор предотвратит кражу полицейских машин, но гарантии нет.

Мы въехали на полицейскую стоянку и увидели две патрульные машины, стоявшие задом к пандусу позади здания. Из одной машины помогали выбраться Лео Глику. Он зыркнул в нашу сторону пронизывающим сердитым взглядом.

— Не стоит нарываться на скандал, — обратилась я к Луле. — Проведем Максин через главный вход, чтобы она не столкнулась с Лео.

Временами, если суд заседает, я могу провести своего задержанного прямо в суд, но в этот день заседание отложили, поэтому мы прошли обратно к дежурному полицейскому. Я отдала ему бумаги и сдала Максин на руки.

— У меня для тебя послание, — сообщил он. Пять минут назад звонил Морелли и оставил свой номер. Если захочешь ему перезвонить, можешь воспользоваться служебным телефоном.

Я позвонила и подождала, когда ответит Морелли.

— Раз ты в участке, полагаю, Максин ты притащила, — сказал Морелли.

— Я всегда достану того, кого мне надо.

— Какое устрашающее заявление.

— Говорю, как профессионал.

— Мне нужна краткая сводка, что тут в доме случилось.

Я перескочила ту часть, где фигурировал ключ Кунца от соседней квартиры, и рассказала остальное.

— Как ты меня так быстро нашел тогда?

— Вернулся к слежке у «Севен-Илевен».

Тут наступила пауза, и я услышала на заднем фоне голоса людей.

— Кунц сотрудничает, — пояснил Морелли. — Он так взбешен, что желает поведать нам все, что мы хотим знать. Сказал, что Максин была уже на пути в аэропорт.

— Ага. Я догнала ее на Роут 1.

— Она была одна?

— Нет.

— Я жду, — сказал Морелли.

— С ней были Марджи и миссис Новики.

— И?

— И я их отпустила. У меня нет полномочий их арестовывать.

И я не особенно хотела, чтобы их поймали. Мне с трудом верилось, что они причастны к печатанию фальшивых денег. В общем-то, и Максин мне тоже не особо хотелось притаскивать. Я подозревала, что они умыкнули деньжат у Лео и были на пути к лучшей жизни. Ужасно, конечно, но что-то внутри меня хотело, чтобы они преуспели.

— Тебе следовало сразу же сказать мне. Ты же знаешь, что я хотел побеседовать с мамашей Максин.

Морелли взбесился. Он использовал свой тон копа.

— Что-нибудь еще? — спросила я.

— Пока все.

Я показала язык телефону и повесила трубку. Я чувствовала себя очень зрелой.

* * *

Папаша устроился в кресле, глядя по телевизору бейсбол. Бабуля сидя дремала, откинув голову на спинку дивана, матушка сидела рядом с ней и вязала. Передо мной был образец обычного вечернего времяпрепровождения, уютный в своей рутине. Даже дом сам по себе, казалось, удовлетворенно впал в оцепенение, когда с посудой покончено, и остались только звуки бейсбольной игры.

Я сидела снаружи на родительском крыльце и ничего не делала. Я могла бы заняться чем-нибудь глубокомысленным, типа поразмышлять о своей жизни, или роли матери Терезы, или жизни вообще, но меня ничего не могло увлечь. Прямо сейчас меня занимала роскошь безделья.

После того, как сдала Максин, я поехала взглянуть на свою квартиру и, к своему приятному удивлению, обнаружила, что ремонт идет полным ходом. Я посетила миссис Дельгадо и миссис Карват, потом съездила к Морелли и упаковала несколько вещей. Угроза миновала, и теперь пребывание в доме Морелли попахивало отношениями. Что было ошибкой, поскольку не было никаких отношений. Существовали великолепный секс и искренняя привязанность, но будущее было слишком далеко от того, чтобы чувствовать себя в этом будущем уютно. И в довершение всего Морелли сводил меня с ума. Он без всякого труда жал на все мои кнопки. Не говоря уже о бабуле Белле. Не упоминая уже обо всех этих маленьких Морелльчиках-сперматозоидах, пробивающих путь сквозь презерватив. Мой глаз задергался, я снова приложила к нему палец, чтобы это прекратилось. Видите? Вот что Морелли со мной делает… от него глаз дергается.

Лучше с родителями жить, чем с Морелли. Если только я выдержу несколько недель с родителями, то смогу переехать обратно в квартиру, и жизнь опять наладится. И тогда глаз перестанет дергаться.