Кукушонок - Камилла Лэкберг

Хеннинг сглотнул.

– Главная тайна Шведской академии просочилась в СМИ.

– Это плохо, – тихо заметила Элизабет.

Хеннинг поморщился:

– Совсем не обязательно.

Среда, неделю спустя

Эрика и Патрик сидели за кухонным столом и смотрели в монитор на неоткрытое электронное письмо.

Результаты анализа крови пришли быстрее, чем ожидалось, – всего неделю спустя после визита Эрики в клинику в Танумсхеде.

– Давай сначала поедим, – предложила Эрика.

– Хорошо, пусть будет по-твоему.

Патрик отодвинул компьютер, а Эрика открыла дверцу духовки.

– Говяжье жаркое готово. Накрывай на стол, сейчас принесу.

– Я стоял и готовил, вложил в это жаркое душу… А ты хочешь украсть у меня момент кулинарного триумфа?

– Я думала, мы оба знаем, что я не смогла бы так приготовить.

Улыбаясь, Эрика провела рукой по кастрюле с говяжьей вырезкой и картофелем, которую только что достала из духовки. На плите кипел соус из меда с бальзамическим уксусом.

– Все верно, – согласился Патрик. – Как там дети?

Эрика бросила быстрый взгляд в гостиную. Близнецы сидели слишком близко к телевизору и смотрели детскую программу. Майя возилась с планшетом на диване. Наверняка смотрит сериал «Шведская семья» на «Ютьюб». Там тоже дети – Альма, Харри и Лора. Эрика так часто слышала о них в последнее время, что иногда ей казалось, они живут под одной крышей.

– Когда начнем ремонтировать кухню?

Патрик кивнул на пицца-арку и разложил столовые приборы для себя и Эрики. Дети поели раньше, дав взрослым возможность насладиться минуткой покоя.

– Кажется, я начинаю к этому привыкать… – Эрика рассмеялась и выключила плиту. – А если серьезно, то весной, наверное. Могу посоветоваться с Даном и Анной.

Патрик выставил вверх большой палец и протянул Эрике тарелку. Некоторое время ели молча. Говяжья вырезка по-эртагорденски – так официально называлось это блюдо, ставшее их любимым.

– Как продвигается расследование? – спросила Эрика, жуя мясо.

Патрик уныло пожал плечами.

– Мы топчемся на месте. Прокурор верит в виновность Рикарда, поэтому продолжаем копать под него. В общем, все сложилось, и все всем довольны.

– Кроме тебя. – Эрика потянулась к салатнице.

– Да, кроме меня. Но у меня ничего нет, чтобы возразить им. Кроме разве того, что мы до сих пор не нашли ничего, что привязывало бы Рикарда к убийству Рольфа. Рикард не смог обеспечить себе алиби, и у него, как все считают, был мотив. Как все считают – здесь ключевая фраза. Потому что сам Рикард отрицает то, что Рольфу было известно о шантаже.

– А что по части криминалистики? Вы получили то, на что рассчитывали?

– И да, и нет. Система сличает пули с теми, что фигурировали в других расследованиях, но результатов пока нет. Отчеты из лаборатории тоже придется подождать. Волокна, найденные на гвоздезабивном пистолете, не соответствуют смокингу Рикарда. И у нас нет возможности отправить в лабораторию костюмы и фраки всех гостей праздника.

– Почему только костюмы и фраки? – спросила Эрика, добавляя себе картофеля.

Голод стал ее обычным состоянием, и когда Эрика начинала есть, остановить ее было невозможно.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Патрик.

– Ну, вы нашли волокна черной шелковой ткани. Мужские костюмы редко шьют из шелка. Разве не более вероятно, что ткань от женского платья? Сколько женщин на празднике были в черном?

– А ведь ты права, – оживился Патрик. – Черт, я совсем не обращаю внимание на то, во что одеты люди… Если б они были голыми, я бы запомнил. Но одежда… нет, даже не представляю себе.

– Вы же собрали все фотографии с того вечера, когда проверяли алиби. Теперь присмотритесь к женщинам; кто из них был в черном? Насколько я помню, на Луизе было синее платье, на Сюзанне – зеленое, на Элизабет – красное. Значит, их можно исключить. Просто пролистайте снимки.

Патрик промолчал, взял половник и налил в тарелку еще соуса. Он любил, когда мясо плавало в соусе.

– Что слышно от Вивиан? – спросила Эрика. – Нашла она пропавшую фотографию?

– Ничего не слышно. Такое впечатление, будто она уклоняется от разговора со мной. Я и в самом деле не понимаю, что происходит. А у тебя как идет работа над книгой?

– Недели через две собираюсь в Стокгольм на встречу с издателем. Но до того лучше переслать им текст. Конечно, все хотят, чтобы убийца в конце концов был найден.

– У тебя с этим затруднения? По-моему, дело ясное.

– У меня есть одна идея на этот счет. Довольно надуманная, если не сказать безумная, но все возможно. В общем, у меня те же затруднения, что и у вас. Я жду. Это отнимает страшно много времени. Теперь надеюсь, что Франк свяжется со мной и сообщит интересные новости.

– Кстати, о новостях. Ты читала газеты? Шведская академия решительно опровергла возможность получения Хеннингом Бауэром Нобелевской премии по литературе в этом году.

– Да, и мне его жаль. Понимаю, что это суета. Он потерял гораздо больше. Тем не менее Хеннинг был так близок к этому… По сути, у него отобрали то, что он не успел даже подержать в руках. И, насколько я знаю Хеннинга, для него это большая потеря. Не только деньги, я имею в виду, но и почет, слава…

– А я понимаю Академию, – рассуждал Патрик, добавляя в тарелку еще половник соуса (Эрика удивленно вскинула бровь). – Ничего удивительного, после всей этой шумихи. Нобелевская премия шведскому писателю – победа всей Швеции. Именно так люди это воспринимают. И хотят достойного кандидата.

– Да. Между тем лично мне ситуация с самого начала виделась двусмысленной. Уж слишком все отдавало кумовством. Сюзанна сидит на двух стульях. Неловко вышло, что и говорить… Но книги должны быть фантастическими.

– Ты читала?

– Они целую вечность в списке книг, которые мне непременно нужно прочитать. Но каждый раз, когда освобождается время, я выбираю детективы или что-нибудь для хорошего настроения.

– О чем он пишет?

– Гимн женщине, – Эрика пожала плечами. – Пока серия состоит из девяти книг и считается величайшей данью уважения женщине в современной литературе. Вроде как ожидается и десятая часть, но я не знаю… Последняя книга вышла семь лет назад. И Хеннинг ничего не обещает.

Телефон Эрики завибрировал, и она прочитала сообщение.

– Луиза просит отвезти ее на остров завтра утром. Мы договаривались.

– Почему ты? – удивился Патрик.

– Я спрашиваю себя о том же. Думаю, Луиза хочет, чтобы ее сопровождал человек, которому она доверяет. Она возвращается на остров впервые