Расколотый берег - Питер Темпл

— Здравствуйте. Мне нужно посмотреть старые номера вашей газеты, — обратился он с просьбой.

— Тогда вам туда, — показала секретарша. — Там все номера за полгода.

— Мне за восемьдесят третий год.

— Ой, я не знаю, по-моему, у нас таких нет, — равнодушно произнесла она, глядя уже на следующего посетителя.

— А библиотека у вас тут есть?

— Библиотека?

— Ну где-то вы ведь храните архивы.

Она озадаченно свела брови и посоветовала:

— Спросите лучше в редакции. Проходите.

В приемной за столом сидела женщина постарше. Он повторил свою просьбу, но на этот раз сказал, что пришел из полиции. Она переговорила с кем-то по телефону. Почти сразу дверь открылась и вошел мужчина лет сорока, лысоватый, румяный, с большим животом. Кэшин представился, показал служебный значок.

— Алек Кларк, — произнес в ответ мужчина. — Заместитель редактора. Проходите.

Они оказались в просторном помещении, где за столами перед компьютерами сидело человек шесть или семь, а трое расположились за заваленным бумагами столом в центре. Кларк провел Кэшина в первый офис, состоявший из поставленных в ряд четырех кабинок. Они сели.

— Чем я могу помочь?

Кэшин объяснил, зачем он пришел.

— Такой старый номер? Ищете что-то конкретное?

— О пожаре… Тогда сгорел лагерь «Товарищей», возле Порт-Монро.

— Да-да, верно. Такое событие, мальчики погибли… Очень, очень грустно. Но сейчас это вам зачем?

— Так, любопытно.

Кларк засмеялся, расставив руки.

— Понял. Пойду проверю, подождите здесь.

Он вышел, повернул куда-то направо. Кэшин смотрел на служащих. В основном это были молодые женщины. Только те трое, за столом в середине, были хилые старики, какие-то потертые, побитые жизнью. Один, рыжеволосый, похоже их начальник, беспрестанно ковырял в носу и потом долго разглядывал палец. Вошла молодая болезненно худощавая женщина и уважительно обратилась к этому исследователю. Тот внимательно ее выслушал и слабо махнул правой рукой. Она кивнула и пошла к стулу у задней стены. Кэшин заметил, что она ссутулилась и опустила голову.

— Простите, что заставил вас ждать, детектив, — сказал Кларк, садясь за стол.

— Всегда приятно наблюдать за хорошо смазанным механизмом, — заметил Кэшин.

Кларк натянуто улыбнулся:

— Видите ли, у нас небольшая сложность. Мы все обновляли в восемьдесят четвертом году и тогда же перевели весь архив на микрофиши. Вы еще молоды и, конечно, не знаете, что это такое.

— Почему же? Знаю.

— Так вот, в восемьдесят шестом у нас случился пожар — кто-то неосторожно бросил окурок в корзину с бумагами — и сгорели микрофиши за десять лет начиная с семьдесят девятого года.

— А где настоящие газеты?

— Увы, их уничтожили в восемьдесят четвертом. Тогда ведь об истории не думали. На будущее мы уж никогда…

— Может, поискать в библиотеке штата?

— Попробуйте, конечно.

Кэшин прошел по утреннему холодку к машине, посмотрел на небо, бездонное, как рай, и неясное, как воспоминания. Завидев его, собаки в машине начали радостно бить друг друга хвостами.

* * *

В центральной библиотеке штата «Вестника» тоже не оказалось. Кэшин положил трубку и стал думать о Кори Паскоу и часах Бургойна. Собственно, сейчас это все не имело никакого значения.

Он закрыл глаза, откинул голову. Из-за каких-то несчастных часов Бургойна погибли двое мальчишек. Все, все замыкалось на этих чертовых часах.

Почему часы Бургойна оказались у Кори? Тогда, на пирсе, Крис Паскоу говорил что-то, но Кэшину это показалось не стоящим внимания. «Кори был неплохой парнишка. Мог бы и в футбольной лиге играть. Но дурак — думал, что на травке поднимется. А вы приятель Хопгуда и его шайки-лейки?» Так, что ли?

Травка… Он имел в виду, что Кори курит ее? Подумаешь… Не то что для Даунта — для страны невеликая новость. В шестидесятые вообще считали, что она не страшнее пива. Тогда никому бы и в голову не пришло, что, если пьешь пиво, тебе заказана дорога в профессиональный футбол.

Нет, Паскоу говорил не о том, что Кори ее курит. Он имел в виду — выращивает, продает.

Кэшин смотрел, как собаки бесцельно слоняются по двору и будто жалуются друг другу на недостаток впечатлений. Им здесь явно не нравилось, хотелось уйти куда-нибудь вместе с Реббом. Интересно, как устроена память у собак? Тоскуют ли они по Реббу?

Пигготы приторговывали наркотиками. Билли Пиггот продавал их школьникам, а в постоянных клиентах у него ходила Дебби Дугью.

Сзади подошла Кендалл.

— Это не будет нарушением субординации, если я спрошу: ну когда ты пропишешься в своем кресле на постоянку, а? Меня так уже достали все эти юные вундеркинды, что хоть на скамью подсудимых.

— Скоро вернусь, — пообещал Кэшин. — Никогда не слышал, чтобы кто-то по мне скучал.

— Напрашиваешься на комплименты, а это нехорошо, — ответила она. — Знаешь, что я в тебе ценю? Что ты не смотришь эту фигню по ящику и не знаешь, кто сейчас чемпион по боксу в полутяжелом весе.

— Кстати, о боксе и полубоксе. Тут один парень заходил, жаловался, что его девчонка-парикмахерша угнала в Квинсленд его машину. Говорил, Пигготы богатеют. А когда-то еле концы с концами сводили, так ведь?

— Нет, что-то не помню.

— Почему?

— Да не знаю. Это ведь в Кромарти было.

— Но кто-то же слух распускал.

— Какой там слух! Все и так знали.

— А это все началось еще до того, как я приехал? Еще когда Сэдлер тут всем заведовал?

— Нам жаловались, — сказала Кендалл и посмотрела в сторону. — Сэдлер обещал, что свяжется с Кромарти. Какая-никакая, а работа.

— Подожди-ка, Кен. В тот день, когда был марш, я спрашивал тебя о Билли Пигготе, а ты рассказала мне что-то о Рэе Пигготе. Не напомнишь?

— Украл пятьсот баксов у какого-то агента, который жил в гостинице «Волна». Тот говорил, что подвез Рэя из Кромарти и пригласил его к себе в комнату попить пива. Ну и денег как не бывало. Оно и понятно: двое собутыльников, одному под пятьдесят, другому на вид лет четырнадцать.

— Он узнал полное имя Рэя?

— Да. Сэдлер позвонил в Кромарти. Приехали Хопгуд и этот… Стегглз. Оставили машину на заднем дворе. Рэя Пиггота привезли с собой, подобрали, наверное, где-нибудь по дороге. Оставили его в машине, а сами поговорили с агентом в комнате для допросов. Потом уехали, и все — больше об этом ни слуху ни духу.

— Пиггота ни в чем не обвинили?

— Нет. Все равно в Мельбурне попался. Отобрал магнитофон и ноутбук у какого-то парня в парке. Уличный ребенок, что с него возьмешь.