Семь минут - Ирвин Уоллес

— Но как вы достаете… актеров для порнофильмов?

— Это самая легкая часть. Сейчас столько девочек занимается всем этим бесплатно. Потом приходит день, и они видят, что могут на этом немного заработать. Мы, конечно, изредка используем проституток, но только начинающих, со смазливой наружностью. В основном у нас снимаются девушки, которые не приглянулись большим киностудиям, кое-кто из моделей да местные девки, которые считают высшим шиком раздеться и показаться перед тысячами мужиков по всей стране. Тем двум девочкам я плачу по сто пятьдесят долларов за сегодняшний эпизод, Гил, как энтузиаст, снимается бесплатно, удовольствия ради. А почему бы и нет? У него единственный изъян — слишком большой член, и у многих зрителей сразу портится настроение. Мне больше нравятся актеры, у которых член не длиннее шести дюймов. Тогда зрители могут как-то поставить себя на место актера. Зато Гил настоящий профессионал, он не играет, а пашет на всю катушку. Поэтому я и снимаю его. Вот увидите, наступит день, когда кто-нибудь из моих ребят сделает настоящую карьеру в шоу-бизнесе. Тогда на старых фильмах с их участием можно будет заработать целое состояние, потому что они долгие годы будут пользоваться спросом. Знаете, один продюсер с Юго-Запада нашел стриптизерку с громадным бюстом, Кэнди Барр, и снял лет двадцать назад в техасском отеле бесплатно порноролик под названием «Хлыщ». Потом Кэнди стала знаменитостью. «Хлыща» крутят уже многие годы, и он до сих пор приносит денежки. — Квондт замолчал и посмотрел на часы. — Господи, времени совсем нет. Давайте посмотрим, может, они уже закончили. Если съемки еще продолжаются, я найду имя торговца автографами и вышлю его вам по почте.

— Мистер Квондт, я бы все отдал, чтобы получить его сейчас. Процесс вот-вот начнется, и любое оружие против Дункана…

— Да, Дункан. Давайте посмотрим.

Они вошли в кабинет. К радости Барретта, съемка только что закончилась. Девушки сидели на диване. Одна курила, а вторая вытиралась полотенцем. Гил натягивал брюки. Оператор подошел к ним и сказал:

— Когда передохнете, начнем снимать сцену, в которой Гил будет продавать большую партию товара техасцу.

Барретт остался у двери, а Квондт прошел через комнату, перекинувшись парой острот с тициановской девушкой и ущипнув за бурый сосок вторую актрису, которая захихикала. Майк нервно ждал. Квондт открыл шкаф и начал рыться в папках. Достав одну, он долго перебирал лежащие в ней бумаги и наконец положил папку на место.

Неожиданно в комнате зазвенел звонок, и над настенными часами начала вспыхивать и гаснуть красная лампочка. Квондт захлопнул шкаф и закричал:

— Тревога, черт побери! Вы знаете, что делать!

Барретта испугал не только звонок, но и смятение, которое он вызвал. Дверь позади него распахнулась, и в комнату вбежали двое коренастых мужчин. Раздвижная перегородка за диваном раскрылась, и голые девушки и оператор с камерой выскочили в проход, а коренастые мужчины тем временем собирали прожектора и другое оборудование. Посреди этого хаоса стоял Квондт и руководил заметанием следов. Через несколько секунд съемочная площадка превратилась в кабинет.

Квондт двинулся к Барретту с перекошенным от ярости лицом.

— Сукин сын! — прорычал он. — Это твоих рук дело…

— Ничего не понимаю. Что происходит?

— Это предупреждение снизу. Приехали фараоны. Наверное, громилы окружного прокурора в штатском. Это ты навел их…

— Вы с ума сошли, Квондт. Вы что, не читаете газет? Мы с Дунканом по разные стороны.

— Они впервые объявились здесь. Черт побери, твое присутствие на студии в этот момент, по-моему, слишком уж странное совпадение. Они даже не знали, что я взялся за старое…

Неожиданно Барретту пришла в голову страшная мысль.

— Послушайте, Квондт. Послушайте и поверьте мне. Эта скотина Дункан, наверное, приставил ко мне «хвост», и они выследили меня. Но им нужны не вы, а я! Я сегодня для них враг номер один! Если они сейчас поймают меня здесь… на съемках порнофильма, вы что, не понимаете, какой шум поднимется в газетах и на телевидении… Меня попытаются дискредитировать еще до начала процесса!

— Не знаю! — Квондт растерянно посмотрел по сторонам. — Может, вы говорите правду, а может, врете. Вроде бы вы против Дункана, значит, я с вами. Ладно, идите за мной. Отсюда можно прорваться в гараж и дальше на улицу. Девушки вам покажут. Вы спокойно отсюда выберетесь.

Он подошел к стене за диваном, притронулся к чему-то, и стена разъехалась, открывая узкий проход.

— Уносите свою задницу! — приказал продюсер. — И никогда больше не показывайтесь здесь.

— Не беспокойтесь, — заверил его Майк Барретт и нырнул в тоннель. Он увидел, что Квондт собирается закрыть выход. — Мистер Квондт…

— У меня нет времени. Я должен спуститься к фараонам.

— Мистер Квондт… продавец автографов, которому вы продали письма…

Стена стала соединяться, и Барретт услышал голос:

— Олин Адамс, «Лавка автографов Олина Адамса», Пятидесятая улица, Нью-Йорк…

Стена закрылась. Барретт отвернулся и где-то впереди увидел свет.

Через полтора часа Майк Барретт сидел в своем уютном и надежном кабинете и описывал встречу с Норманом С. Квондтом Эйбу Зелкину, который ходил взад-вперед перед его столом.

— И этот Квондт курил сигару, как ты, — добавил Барретт. — Только у тебя не каплет слюна, как у него.

Зелкин посмотрел на свою сигару.

— Мне не из-за чего распускать слюни, в отличие от него.

— Ну и тип! — покачал головой Барретт. — Какое мерзостное занятие бизнес. Съемки крупным планом фелляций, куннилингуса, педерастии, оргазмов, не говоря уже об искусственных мужских членах, и все это делается во имя сексуальной раскрепощенности и в целях науки. Может, эти порнофильмы и не приносят особого вреда, так же как честно написанные книги или снятые картины, и все же что-то мерзкое есть в людях, которые их создают, в этих квондтах, от которых меня тошнит. Может, это покажется тебе непоследовательным, но таких людей, как Норман С. Квондт, нельзя допускать в бизнес.

— Если его поймают, он получит пять лет.

— Никто его не поймает, он скользкий, как угорь. Такие люди превращают слово «секс» в неприличное. Из-за них секса стыдятся нормальные люди вроде нас с тобой. Больше всего меня злит, Эйб, что, защищая свободу печати и слова, мы заодно защищаем всех этих скользких квондтов. Они порочны и бесчестны, но нам приходится прибегать к их услугам. Если мы выступаем против цензуры, значит, мы должны выступать против всей цензуры. Только хотелось бы провести черту и выделить тех, кто заслуживает защиты, и тех, кого нельзя защитить. Но кто проведет эту черту, кто сделает выбор? Где найти такого мудрого и справедливого судью?

Зелкин остановился, и его похожее на тыкву лицо посерьезнело.

— Не переживай ты так, Майк. Мы защищаем не Квондта, Джадвея. Заодно свободу может получить и Квондт. Пусть это и звучит высокопарно. Он назвал тебе фамилию торговца автографами… Олин Адамс, да?.. Хорошо, пока это наша самая большая находка в борьбе против Дункана. И очень своевременная. Сегодня до перерыва мы согласовали кандидатуры восьмерых присяжных. На завтра остаются только четверо. Если все пройдет нормально, значит, процесс начнется в понедельник. Вот почему я считаю твою находку очень своевременной. Я очень рад, что полиция не застукала тебя с Квондтом и голыми девицами.