1991 - Франк Тилье

Она откинула прядь волос со лба.

— Удивительно, что я помню такую мелочь, а остальное нет... В общем, я хочу сказать, что все говорят только о докторе Эскремье, но этот кабинет принадлежал педиатру.

Глайв и Флоранс обменялись удивленными взглядами. Эскремье не был один у руля. В этой истории был еще один извращенец.

— Вы не помните его имя? — спросил Ален Глишар, насторожившись.

— Нет, не помню. Но в любом случае, даже если все очень смутно, как во сне, я помню, что во время консультаций там были два врача.

Эскремье и педиатр.

Один из винтиков механизма только что встал на место. Через Цирцею слесарь открыл им еще одну дверь. И направил их, несомненно, к следующей жертве. Флоренс повернулась к коллеге и спросила:

— Есть ответ от совета врачей Финистера по поводу нашего запроса о Мёрине?

— Сантуччи этим занимался, но, по-моему, он ничего не нашел. Разве ты не говорила, что будешь ждать новостей две недели?

— Мы не можем ждать. Надо подтолкнуть их. Дело срочное, и теперь мы знаем, что ищем: педиатра, который работал в Мюрене в середине 60-х годов и был связан с урологическим отделением Андре Эскремье.

Глайв посмотрел на часы: день уже близился к концу, бесполезно было надеяться дозвониться кому-то, а предстоящие выходные ничего не изменили бы. Зазвонил телефон. Он ответил. Когда он повесил трубку, его выражение лица изменилось.

— Что еще? — спросила инспектор, заметив его беспокойство.

Он извинился перед Цирцеей и предложил коллеге выйти из кабинета.

— На этот раз хорошие новости. Даже отличные. Поиски слесаря, ребята побывали на месте и нашли что-то. Они знают имя и будут там через минуту.

59

Лес многоэтажных домов был зажат между кольцевой дорогой на уровне ворот Клиньянкур и железнодорожными путями, так что из своих окон жители видели пассажиров поездов с одной стороны и автомобили, застрявшие в пробках, с другой. Повседневная жизнь здесь ритмично сопровождалась непрерывным скрежетом тормозов, грохотом вагонов и гудком клаксонов.

Единственной защитой между кварталами и рельсами были бетонные парковки и скудный ряд голых деревьев. В конце дня, недалеко от Северного вокзала, посреди нигде, это был пейзаж опустошения и нищеты, погружающийся в холодную и однообразную тьму.

Припаркованные вдоль тротуара, рядом с грязной телефонной будкой, Сантуччи, Шарко и Амандье ждали команду оперативного отряда. Корсиканец сам пошел проверить почтовые ящики в вестибюле здания, которое они выбрали: Дэвид Мерлин жил в квартире номер 48, на четвертом этаже.

— Нервничаешь, Шарко? — спросил он, поворачиваясь в салоне.

— Трудно не нервничать.

— Первое расследование, которое ты ведешь, запомнишь на всю жизнь.

— Не сомневаюсь. Тем более что я чуть не остался там...

— Может, когда-нибудь тебе медаль дадут.

— Не рассчитывай на это, — устало ответил Серж. — Это все ерунда. Все, что тебе дадут, — это право продолжать рисковать жизнью, пока не облажаешься. Тогда все забудут о твоих заслугах и не пропустят тебя. Посмотри на Тити...

Подкрепление прибыло, положив конец напряженной атмосфере, царившей в автомобиле. Пять парней в форме, вооруженных до зубов, с бронещитами и переносными таранами в руках. Сантуччи и его коллеги сразу же присоединились к ним.

После быстрого обмена информацией, колонна людей бросилась бежать по лестнице дома № 48, БРИ впереди, криминалисты сзади. Тем временем один из полицейских стоял на страже на первом этаже.

Всюду пахло марихуаной. Пустые банки и окурки валялись на лестничных площадках с исписанными граффити стенами и на подоконниках с решетками. Шарко шел последним, испытывая смешанные чувства.

Он был не против того, чтобы покончить с Метикулезным, но его не устраивал способ, которым они до него добрались, следуя по следу слесарей. Правда заключалась в том, что они собирались арестовать убийцу, мотив которого никто из них не мог определить с уверенностью. Другими словами, ни Франк, ни его напарники не знали, с каким человеком они имеют дело.

Шуршание нейлона, скрип подошв, резкие движения, шепот. Полицейские в масках выстроились в колонну перед красной дверью, ничем не отличающейся от соседних, с винтовками и фонариками в руках. Потребовалось более десяти ударов тараном, чтобы сломать замок, укрепленный стальной планкой.

Затем они ворвались в квартиру с криками. Криминальная полиция была проинформирована, чтобы подождать снаружи. Они слышали несколько раз «Не двигаться! - и «Ложная тревога!. - Менее чем за тридцать секунд оперативная группа обеспечила безопасность всех комнат: никого не было.

Напряжение спало, мужчины похлопали друг друга по плечу. Их миссия была уже выполнена, но на их лицах было трудно определить выражение, когда они вернулись в прихожую. Командир отряда обратился к Сантуччи:

— Подождем внизу полчаса, на случай, если он вернется. Потом вы нас сменяете, и мы оставим вам эту работу для взрослых. Вы не ошиблись целью, этот парень уже не ходит.

— Я не понимаю, там действительно никого нет? Зачем вы кричали «Не двигаться! - ?

— Вы скоро поймете.

60

Серж уже переступил порог и вошел в коридор квартиры. Надев перчатки, Франк осмотрел многочисленные замки на выбитой двери — Метикулезный явно был одержим безопасностью — и тоже вошел в квартиру. Они были у него дома. Наконец-то. В логове чудовища.

От одной только этой мысли у Шарко волосы встали дыбом.

Свет ламп был странно тусклым. В кухне плитка отклеивалась кусками из-за явной сырости стен. В углу гудел холодильник, рядом с десятком стопок консервов, пакетов макарон и риса.

На середине стола валялась коробка с новыми латексными перчатками и широкий кожаный пояс с карманами, наполненными прецизионными инструментами: отвертками, карманными крючками, самодельными отмычками, выталкивателями цилиндров... Дэвид Мерлин готовился к новому делу?

Шарко открыл холодильник — ветчина, колбасы, йогурты... — и подошел к окну, из которого открывался вид на рельсы, контактную сеть и беспорядочную кучу электрических проводов внизу. Пригородный поезд медленно продвигался, переполненный рабочими. Эта квартира была прибежищем невидимого, забытого, утонувшего среди других в сером море высотных зданий и социального жилья. Идеальное убежище для анонимного убийцы.

Инспектор вышел из комнаты, замерзший. Он положил руку