Яд-шоколад - Татьяна Степанова

— Не подходи ко мне, ты чудовище!

— Ты хотела убить мою любимую? Мою Мальвину, моего мотылька? — ОН… Андерсен — третья тайная личность Мальвины — ревел как раненый зверь. И голос его был уже не звучен, не красив, не ошеломляющ, даже не страшен в обычном смысле этого слова.

Голос был жуток.

Такими голосами говорят мертвецы.

Или живые — те, кто потрошат… режут, кромсают живых на куски, упиваясь их муками и кровью.

В два прыжка «он» пересек будуар, пинком ноги опрокинул стол, полный посуды и сладостей, за которым хоронилась Вера Сергеевна, и схватил ее.

— Помогите! Феликс, сынок!

Феликс, оттолкнув застывшего в ступоре перепуганного Романа Ильича, ворвался в комнату с пистолетом в руках.

— Отпусти мать! — закричал он. — Не смей трогать мать!

— Надо было вас первых прикончить, все дражайшее семейство, освободиться, — руки Андерсена сомкнулись на горле Веры Сергеевны. Та задыхалась — с посиневшим лицом, с почерневшими губами, а он прикрывался ею как щитом от направленного на него дула. — Но это бы огорчило безмерно ее, мою любовь, мою радость… Хотели разлучить нас, хотели избавиться от меня? По-вашему, я не достоин ее, не обладаю, чем должен?! У меня нет того, что есть у других? Я обделен плотью, и поэтому я ущербный?? Я бы все равно провел с ней тысячи наших ночей, тысячи раз взял бы ее, так, что она сладко кричала бы в моих объятьях. Я не ущербный, слышите вы? Те, прочие грязные суки, они бы рассказали вам, как я брал их там, как играл в людей с ними! Они хотели меня! Они так кричали, когда я делал это… Но я люблю только ее, я ее раб, я ее господин, она моя навсегда. Никто, слышите вы, слышишь ты, я знаю, ты все пыталась, даже яду дала, — он повернул к себе почерневшее от удушья лицо Веры Сергеевны, — никто никогда нас не разлучит!

Все, что произошло дальше, случилось почти одновременно.

Вой полицейской сирены, визг тормозов.

Топот на лестнице.

Крик Феликса:

— Отпусти мою мать!!!

Грохот опрокидываемой мебели.

Выстрел!

Андерсен, взревев от боли, — пуля угодила ему в ногу — высадил Верой Сергеевной окно будуара.

Звон стекол, грохот.

Вера Сергеевна с воплем полетела вниз со второго этажа.

В комнату ворвались полицейские, Катя увидела впереди полковника Гущина.

Но Андерсена в этой его страшной ипостаси никто не мог удержать.

Выстрел! Феликс выстрелил в сестру снова и раздробил ей бедро, но Андерсена рана не остановила. Он бросился на Феликса.

— Ще-н-о-о-ок, попла-тиш-ш-ш-шься у меня! Глаза вы-рву-у-у!

Он ударил Феликса в лицо скрюченными, точно когти, пальцами и одновременно рванул его руку с пистолетом, ломая кисть.

А-а-а-а-а!

Феликс с чудовищной силой был отброшен в сторону полицейских. Катя сжалась в своем углу — у Андерсена в руках был теперь пистолет.

Полковник Гущин, оперативники — они все слышали голос Андерсена.

— Вы не возьмете меня. Не разделите нас. Она моя навсегда. Я выбрал ее. Я люблю ее! Я беру ее сейчас на ваших глазах! Акт любви!

Андерсен приставил пистолет к груди Мальвины.

— Не недо, стой, прошу тебя, Мальвина, не позволяй ему себя убить, скажи ему, что ты хочешь жить! — закричала Катя.

Выстрел!

Она… он… они рухнули на пол в брызгах крови.