Госпожа трех гаремов - Евгений Сухов

— Эй, басурман, — окликнул его кто-то в проходящей толпе, — пойдем с нами!

— У меня своя дорога, — улыбнулся эмир и пошел в сторону татарского подворья.

На следующий день после завершения святок Иван Васильевич принимал казанских послов. Царь был в ярком кафтане, с жезлом в руках. В сей час самодержец выглядел особенно торжественно.

— Царь Иван, — поднял голову Чура Нарыков на молодого государя. — Земля Казанская повелела мне сказать, что Шах-Али предать тебя хочет. Желает он побить всех твоих стрельцов и самому на Казани повелевать. Позабыл он твою доброту и ласку, когда жил подле тебя на касимовском ханстве.

Чура умолк и стал терпеливо дожидаться, что ответит государь Иван Васильевич.

В царскую переднюю величаво ступил митрополит Макарий. Он чуть склонил седую голову перед юным государем, признавая его право повелевать, и, не удостоив басурман вниманием, присел на лавку.

— Поди разберись, кому верить. Шах-Али — пес старый, а ты, видать, похуже его будешь, вон глаза какие хитрющие, — простовато заметил самодержец.

Нахмурился Чура Нарыков:

— Свел бы ты, царь Иван, с Казани своего раба, а вместо него боярина поставил. На том тебе вся Казанская земля челом бьет.

— А если я вас не пожалую?

— Если не пожалуешь… Тогда казанцы будут добывать хана из других земель.

— За что же вы царя-то своего не любите? — допытывался Иван Васильевич. — Он вам Богом посланный.

— Хан Шах-Али жесток и мстителен. Он не любит народ, которым управляет. Казанский хан казнил многих знатных эмиров и мурз, а их золото забрал себе, — обвинял Чура Нарыков. — Наших жен и дочерей он забирает к себе силой, как будто ему не хватает собственного гарема.

— Государь, — заговорил Макарий. Его слова были глухими, будто раздавались из склепа. — А быть может, уступить нам казанским послам. Почему бы в Казани не быть ханом русскому боярину, тем более если того желают казанцы? Старый пес — всегда ленивый пес.

Не ожидал Чура Нарыков найти в лице митрополита поддержку и, ободренный, продолжил:

— Если государь еще и земли нам пожалует на Горной стороне, что отняты были, тогда мы сами распахнем врата перед русским князем. Все мы будем во власти царя Ивана, пусть же он распоряжается, кому в городе быть, а кому на посадах сидеть.

— Что-то уж больно быстро град свой сдавать желаете, — разлепил царственные уста Иван Васильевич. — А на кого ясак собирать станете?

— Ясак с казанских земель будем собирать на тебя, государь, — заверил Чура Нарыков. — Все в твоей власти, царь Иван. Жалуй, кого считаешь нужным, и казни всякого, кто против твоей воли встанет.

— А если Шах-Али противиться станет?

— Если не согласится… Тогда пускай царь Иван прикажет своим стрельцам ехать обратно, хан Шах-Али сам убежит из Казани.