Плач в ночи - Мэри Хиггинс Кларк

Солнце садилось. Через несколько минут оно начнет скрываться за горизонтом...

Внизу Дженни трясущимися руками вырезала в одеяле дыру, чтобы просунуть голову, и закуталась в него. Набросила на плечи шаль. Складки одеяла спадали до пола наподобие накидки.

Волосы. Теперь они стали длиннее, чем у Каролины, но на портрете волосы женщины были собраны в «пучок Психеи». Стоя перед кухонным зеркалом, Дженни собрала волосы, накручивая мелкие завитки на пальцы, и закрепила прическу крупной заколкой. На картине голова Каролины была чуть склонена вбок, руки лежали на коленях - правая на левой.

Дженни стояла на крыльце, у западной двери. «Я и естьКаролина, — думала она. — Буду ходить, как она, сидеть, как она. Буду любоваться закатом, как всегда делала Каролина. Буду смотреть, как мой мальчик бежит ко мне».

Открыв дверь, она медленно шагнула наружу, в обжигающе холодный воздух. Закрыла дверь, подошла к качелям, повернула их так, чтобы смотреть прямо на закат, и села.

Дженни не забыла поправить шаль так, чтобы та свисала с левой ручки качелей, как на портрете. Чуть наклонила голову вправо и сложила руки на коленях, чтобы правая рука закрывала ладонь левой. И медленно, очень медленно, стала раскачиваться.

Из-за последней тучи выскользнуло солнце, которое превратилось в огненный шар, низко висящий в небе и готовый исчезнуть за горизонтом. Солнце садилось, и небо пылало.

Дженни продолжала качаться.

Пурпурные, розовые, алые и оранжевые тона, и золотые, и редкие облака, словно паутина; ветер, достаточно сильный, чтобы гнать облака, шуршать сосновыми ветвями на опушке леса...

Качаться... вперед, назад. Любоваться закатом. Все, что имеет значение, - это закат. Скоро из леса выбежит маленький мальчик и поспешит к маме... Давай, малыш. Давай, Эрих.

Дженни услышала резкий вопль, который становился все громче и пронзительнее:

— Ааа... ты... дьявол... дьявол из могилы... Уходи... Уходи...

Из леса, спотыкаясь, вывалилась фигура. С винтовкой в руке. Закутанная в темно-зеленую накидку, с длинными черными волосами, которые ветер спутал в тусклые космы. Фигура с диким взглядом и лицом, искаженным от страха...

Дженни встала. Фигура, остановившись, подняла винтовку и прицелилась.

— Эрих, не стреляй!

Спотыкаясь, Дженни бросилась к двери, повернула ручку. Закрыто. Дверь захлопнулась, когда она вышла. Подняв армейское одеяло, стараясь не запутаться в нем, Дженни бросилась с крыльца, помчалась, петляя, через поля, за спиной гремели выстрелы. Плечо обожгло... по руке разлилось тепло. Она пошатнулась, но бежать было некуда.

За спиной снова раздался крик:

— Дьявол, дьявол!

Справа маячил коровник. Эрих ни разу не заходил туда со дня смерти Каролины. Дженни яростно рванула дверь, которая вела в помещение, где хранились баки с молоком.

Эрих догонял ее. Дженни поспешила внутрь, в коровник. Коров уже пригнали с пастбища и подоили. Они жевали сено в стойлах и смотрели на Дженни. Шаги Эриха раздавались уже совсем близко.

Она добежала до конца коровника, где находились резервуар и загон для новорожденных телят. Резервуар был пуст. Дженни развернулась лицом к Эриху.

Он был всего в десяти футах. Остановившись, Эрих рассмеялся, поднял винтовку к плечу и прицелился точно так же, как в щенка Джо. Эрих и Дженни уставились друг на друга - зеркальные отражения в темно-зеленых накидках и с длинными темными волосами. Его волосы тоже были собраны в неряшливый пучок, торчащие из-под парика светлые кудри создавали впечатление завитков на лбу.

— Дьявол... дьявол...

Дженни закрыла глаза.

— Боже...

Она услышала выстрел, затем крик, переходящий в булькающий стон. Но кричала не она. Дженни открыла глаза. Эрих оседал на землю, изо рта и носа у него текла кровь, глаза стекленели, а парик окрасился алым.

За его спиной Руни опустила ружье.

— Это за Арден, — тихо произнесла она.

Дженни упала на колени:

— Эрих, девочки живы?

Взгляд его потускнел, но он кивнул:

— Да...

— С ними кто-нибудь есть?

— Нет... Одни...

— Эрих, где они?

Его губы дрогнули, выговаривая:

— Они... — Эрих потянулся к руке Дженни, обхватил ее большой палец. — Прости, мамочка. Прости, мамочка... Я не хотел... сделать... тебе... больно.

Глаза Эриха закрылись, тело в последний раз вздрогнуло, и Дженни почувствовала, как обмякла его рука.