Колье без права передачи - Лариса Соболева

Батон не выходил из квартиры, как и приказал ему Вадик. Он, конечно, догадался, что его хочет убить неизвестный злодей. А за что – это было недоступно пониманию. Он съел всю принесенную еду, жалко – яйца разбились во время обороны. Нашел в кухонном столе крупу с жучками, варил кашу и ел. Страшно тянуло выпить, но, понимая, что только трезвым он останется в живых, Батон взял бутылку с самогоном и вылил в раковину на кухне. Лил самогон медленно, чуть ли не рыдая, лишь с наслаждением вдыхая запах сивухи. Желание выпить усиливалось, а не проходило. Но Батон вылил самогон, потому что не желал держать в доме искушение, с которым все трудней бороться. А когда вылил – делать нечего: терпи, хоть лопни. За новой порцией к Дубине не побежишь – вдруг где-то по дороге поджидает придурок с ножом.

Только потому, что Батон был трезвым – отсюда обострился слух, – он не смог уснуть крепко и услышал скрежет в замочной скважине. Что это означало? К нему лезет психопат с намерением убить.

Батон в секунду покрылся ледяным потом, подкрался к прихожей и уже более отчетливо различил скрежещущие звуки. А если убийца пришел не один? Батон бросился к столу, схватил мобильник и листок с телефонным номером, который ему оставил Вадик, и начал, сверяя с записями на листе, набирать номер. Когда ему ответили, сообщил, что к нему пытаются войти, и кинулся назад в прихожую. Что это за пытка – смотреть на замок, который, чудится, вот-вот повернется, и в квартиру войдет убийца!

Батона трясло. В такой ситуации затрясет кого угодно. Но он лихорадочно соображал, что делать, как защититься. Рванул в ванную, включил свет и стал искать предмет для обороны. Вантуз? Не подойдет, он бросил его. Кинулся на кухню, где хранились инструменты. Бобка? Тяжелая, но маловата. Молоток! Батон схватил молоток, выключил свет и вернулся в прихожую. Все старался делать бесшумно, чтобы не спугнуть человека за дверью. Теперь Батон стоял напротив входной двери и молился, чтобы менты приехали как можно скорее. В данный момент милиция была дорога его сердцу, он любил ее, как маму родную. Мама дала ему жизнь, а менты должны спасти ее же, жизнь.

Но минуты тянулись медленно, и Батону уже казалось, что прошел час. Он услышал характерный щелчок, когда язык замка поворачивается на один оборот. Значит, не успеют менты спасти его. И тогда у него сдали нервы. Не в силах больше выносить эту пытку, Батон кинулся к двери и заорал, барабаня по ней кулаком и молотком:

– Бомба! В доме бомба! Спасайся кто может! Люди! Спасайтесь!

Из-за собственного крика он не слышал, что делает тот, за дверью. Только в мозгу просигналило: если он сам разобьет дверь, то убийца беспрепятственно войдет. И Батон принялся колотить молотком по железкам дверных петель, продолжая орать:

– Бомба! Бомба! В доме бомба! Спасайся кто может!

Сколько времени он так колотил и орал – не представлял. Но наконец услышал, как на площадке раздались женские и мужские голоса:

– В чем дело? Что стряслось? Кого режут? Кто орет?

И вдруг раздался знакомый, долгожданный голос Вадима:

– Рауль! Это мы. Открой.

– Граждане, мы из милиции, – громко говорил Гена. – Не беспокойтесь, все под контролем. Паника ложная. Прошу всех вернуться в квартиры.

Дрожащими руками, под хор ругательств соседей Батон открыл дверь и впустил четырех человек. Он упал на старый-старый, ободранный диван и едва не забился в истерике. Разумеется, от страха. Сбивчиво рассказал, что произошло, причем сильно раздосадовал ментов сообщением о придумке с бомбой и молотком.

– Какого черта орал?! – наехал на него Вадим. – Спугнул убийцу.

– Да? – ощерился Батон. – А ты бы что делал на моем месте, а? Ждал бы, когда он войдет, да? Что ему надо? Чего он прибодался ко мне? Кто он такой?