Три черные колдуньи - Лариса Соболева

— Представляю, как ты поинтересовался, небось орал как бешеный.

— Само собой, орал, — сознался он. — А как бы ты поступила на моем месте? Знаешь, Жанна, очень неприятно быть рогоносцем. Даже сейчас говорить противно. И кто — я?! Я — рогоносец?! Чтобы понять, надо очутиться на моем месте. Этому названья нет.

— А какие угрозы она выкрикивала?

— Собралась сию же минуту уйти к родителям. Говорила, видеть ни меня, ни мою мать уже не может, но это ерунда. А вот угрозы, что она нас в порошок сотрет, если не оставим ее в покое, мол, у нее есть кое-что против нас, это меня прямо разъярило. Я не поверил, хотел ее ударить… и вдруг Нинка упомянула кое-какие документы, которые я оставил в доме. Не успел перед отъездом спрятать, они лежали в моем кабинете. Нинка туда никогда не заходила, а тут заглянула. В довершение всего она сказала, по мне и маме тюрьма плачет, а тюрьму моя жена нам теперь обеспечит. Это уже был удар ниже пояса.

— И что ж в документах такое страшное, из-за чего убивают?

— Номера счетов. Схема отмывки денег и ухода от налогов. Этим все занимаются, но желательно не попадаться. Когда она стала козырять своими знаниями, называть партнеров из схемы и сказала, что никогда не отдаст мне документы… За это, Жанна, жестоко наказывают и всякие инспекции с прокуратурой, и те, кого подвели. С двух сторон наказывают.

— Понятно.

— Она помчалась в спальню, я побежал за ней, просил отдать… Нинка раскрыла шкаф, она хотела собрать вещи… — Филипп ненадолго замолчал, повесив голову, потом вздохнул и с прискорбием произнес: — Я выстрелил. Когда она повернулась ко мне лицом, выстрелил второй раз. Рука сама выстрелила. Я не соображал, что делал. Помутнение нашло. А пистолет тогда носил с собой постоянно, придурков по улицам полно бродит. После того случая я перестал брать оружие, боялся нового приступа бешенства.

Ну, теперь понятно, почему пистолет был без глушителя — так просто, а Жанна чуть голову не сломала. Но ей следует записать как можно больше.

— Потом ты снял с нее украшения, чтобы сымитировать ограбление, забрал документы и ушел, да?

— Не сразу. Я долго сидел в спальне, не веря в то, что случилось, да только исправить уже нельзя было ни-че-го. Мне горько вспоминать об этом и… Если хочешь знать, я раскаиваюсь. Но так получилось.

— Ирина Захаровна знает, что ты убил Нину?

— Нет… Может, догадывается… Мы на эту тему не говорили.

— А как ты узнал, что детектив выяснил о тебе правду?

— Он всегда был у меня на контроле, ведь его наняли родители Нины, сказали мне. Признаюсь, детектива можно сравнить с породистой ищейкой. Видишь ли, он прознал, что я приезжал в город. И не здесь узнал, а по пути моего следования.

— Как это может быть?

— У меня была слишком приметная машина, редкая, баснословно дорогая. Первое: ее запомнил один из заправщиков, хотя прошло много времени. Я заправлялся на выезде из города, где был в командировке, ведь мне предстоял длинный путь. Разумеется, не вернулся в город, а поехал дальше. Так этот негодяй запомнил и то, что я выехал из города, и номер! А запомнил потому, что раньше никогда не видел подобной машины. У детектива была фотография моего автомобиля с моим лицом, заправщик как увидел ее, так и вспомнил все мелочи. А как Лева догадался меня прощупать и проехать по всем точкам отсюда до того города — для меня до сих пор загадка. Думаю, он просто узнал, что ездил я в командировку на своей машине, ну и решил проверить, не приезжал ли я. Хм, не поленился. Впрочем, ему были обещаны огромные деньги. Второе: я люблю гонять с ветерком, иногда попадаюсь. А тогда гнал вовсю по свободной трассе, что и подвело меня. Оштрафовали возле заштатного населенного пункта, представляешь?

— Ну и что? Сунул на лапу и поехал дальше.

— То-то и оно, не сунул! — саркастически рассмеялся Филипп. — Ментокрылые мусоршмидты на дорогах меня так достали, что я потребовал квитанцию. А копия-то квитанции вместе с числом выдачи, с маркой автомобиля остается у мусоршмидтов. Не хотел лапу позолотить из принципа, сим и прокопал дорогу детективу. А случилось это почти на подъезде к городу за пару часов до… Такая малость — редкий автомобиль, а как подвел! В общем, езжу теперь на скромных машинах, продал дом, не мог в нем жить… Жанна, ты же понимаешь, что я попал в цейтнот? Я давал ему деньги, он не взял. Мне нельзя было оставлять его в живых.

— Понимаю.

— Жанна, зачем ты влезла в это? — с сожалением произнес он.

В наступившей тишине Жанну внезапно ударило: забыла вызвать Ростислава Матвеевича! Под прицельным взглядом Филиппа взять телефон невозможно, хоть он и лежит у бедра. Сейчас любое движение вызовет у Фили настороженность, кстати, он ни разу не вынул рук из карманов. Что у него там?

И все же Жанна кончиками пальцев взялась за трубку, стараясь не шевелить всей рукой, подтянула ее и накрыла левой ладонью. На ощупь попробовать сделать вызов? Кнопочки такие маленькие, как бы не ошибиться… Она сосредоточилась на кнопках, но голос Филиппа заставил вздрогнуть:

— Ты так и не ответила: зачем влезла во все это? Ты не лейтенант милиции, кто же ты?

Кому взбрело в голову придумать такие маленькие кнопки? Жанна чуть скосила глаза на мобилу, затем указательный палец положила на нужную кнопку. Теперь можно отвечать Филе, делая вызов:

— Ты забыл, Филипп? Тебе звонили, мне угрожали в письме. Из чистого любопытства я заинтересовалась, почему вокруг тебя несколько трупов…

— Я не убивал Владу.

— Знаю.

— Знаешь? Может, заодно знаешь, кто убил ее?

— Одна сумасшедшая, сейчас она в дурдоме, — врала Жанна, и неважно, верит он или нет, главное — потянуть время. — Сама туда сдалась, а мне сообщили врачи, потому что из ее бреда они выяснили только мое имя и телефон. Она влюблена в тебя, работала на заводе, зовут ее Ирма. Знаешь такую?

— Не помню, — пожал он плечами. — А я уж думал, кто-то устроил заговор против меня. Ладно, поверю, не в том суть. Жанна, отдай записки, и махнем с тобой куда-нибудь в Египет…

— Там взрывают отели.

— Тогда на Гавайи.

— А там ты меня скормишь акулам, как единственную свидетельницу?

— Не говори глупости. Жанна, я сам стал жертвой обстоятельств. Не хочешь отдать? Почему? Что собираешься с ними делать?

— Пока не знаю, — тянула она время, как могла. — Ты убил двух человек, тебе ничего не стоит убить и меня.

— Стоит. С этим трудно жить, поверь. Я предлагаю тебе отличный вариант, когда и овцы целы, и волки сыты.

— Я, значит, овца, а ты волк? Не дам тетради.

— Не дашь, — скорее не спросил, а констатировал он.

Филипп вытащил пистолет, но! Жанна успела наставить на него свой. Он наклонил голову в одну сторону, потом в другую, словно любовался ею, после удовлетворенно закивал: