Пусть мертвецы подождут - Роберт Райан

Когда Ватсон неуклюже прошёл через низкий проход в задней части спонсона на правом борту, он почувствовал себя так, словно вошёл в библейскую «пещь огненную». Воздух был горячий, насыщенный выхлопными газами и парами горючего, и несколько мужчин стянули робы до талии, так что работали они, фактически, в нижних рубашках. Они носили не обычные армейские стальные шлемы, а новые, кожаные, которые надевали на макушку.

Ватсон был рад, что прислушался к предупреждению не надевать мундир, – на нём была летняя лёгкая рубашка с галстуком, и он уже закатал рукава. С таким количеством непокрытой кожи и множеством горячих труб ему приходилось соблюдать осторожность, чтобы не получить один из тех контактных ожогов, которые описывала миссис Грегсон.

Тот факт, что столь много шестерней и вращающихся элементов были совершенно незащищёнными, вынудил Ватсона спросить себя, сколько будет потерянных пальцев и рук ещё до конца войны. В испытательных условиях избегать таких несчастных случаев было довольно нетрудно; он мог себе представить, что всё пойдёт по-другому, когда вокруг начнёт бушевать война. И, как он знал по результатам ранее проведённого осмотра, два больших цилиндра в передней части внутреннего помещения содержали горючее. Его разум заполнил ещё более жуткий сценарий. Сгореть заживо – неприятный способ умереть.

– Здесь всегда так шумно? – прокричал он Кэрдью.

Инженер приложил к уху сложенную чашечкой ладонь. Он что-то сказал в ответ, но это было всё равно, что наблюдать за мимом. Ватсон огляделся. Поскольку пулемётчики им не требовались, экипаж оказался чуть меньше обычного. У рычагов управления сидели лейтенант Халфорд и рядом с ним сержант Таффс, водитель. В задней части были два механика, рядовые Мид и Стенби, которым надлежало запустить дополнительную трансмиссию и следить за тем, чтобы всё было как следует смазано. Сиденья в спонсонах с каждой стороны, где обычно находились пулемётчики, заняли Кэрдью и, напротив него, рядовой, который был в противогазе согласно инструкции. Их с Ватсоном друг другу не представили, но роль рядового заключалась в том, чтобы распахнуть двери спонсона и передние порты, если экипаж испытает дезориентацию или проявит любые признаки помешательства. Рядом с ним на стеллажах для снарядов висели запасные противогазы.

Даже сквозь грохот двигателя Ватсон расслышал звон металла о металл: командир стучал по боковой части корпуса гаечным ключом, словно звенел в колокольчик, призывая всех обедать. Все люки закрыли наглухо, и теперь белый интерьер танка освещал лишь свет из узких смотровых портов, закрытых стеклянными призмами. Гирлянды маленьких ламп помогали незначительно, и было сумеречно, как в погребе. Ватсон сглотнул комок в горле, пытаясь подавить вспышку зародившейся клаустрофобии и инстинкт, требовавший распахнуть люки снова и вдохнуть незагрязнённый воздух. Он уже начал сходить с ума?

«Безумием, Ватсон, было бы считать, что это хоть в каком-то смысле нормально».

Правда, истинная правда. Он вдохнул нечистый воздух полной грудью и попытался расслабиться. Кэрдью указал на свободное сиденье пулемётчика рядом с собой, и Ватсон, пробравшись туда, забрался на него. Кэрдью ободряюще похлопал его по бедру.

Раздался громкий визг, когда Таффс нажал на педаль фрикциона и включил передачу. Обороты двигателя упали, когда водитель отпустил педаль. Снова вырвались облачка дыма. Тональность звука изменилась, когда Таффс прибавил газу и механики задействовали ведущие колёса гусениц при помощи дополнительных коробок передач. Желудок Ватсона дёрнулся, когда гусеничные ленты начали вращаться по замкнутым контурам ромбовидного корпуса, и какофония внутри машины усилилась, хоть Ватсон и не представлял себе, что такое возможно. Теперь его барабанные перепонки как будто вдавило глубоко в мозг, словно они могли соприкоснуться друг с другом в центре. Кэрдью, видя бедственное положение майора, вручил ему два каучуковых шарика. Беруши. Ватсон кивнул в знак благодарности и сунул их в уши. Грохот сделался чуть тише абсолютно невыносимого.

Танк дёрнулся, застыл, а потом двинулся вперёд; вибрация и рывки безрессорной ходовой уже отдавались у Ватсона в позвоночнике.

«И вот пустились мы в путь, – подумал он, – на сухопутном корабле дураков».

Миссис Грегсон внимательно наблюдала за майором Ватсоном из-под своего противогаза. Вид у него был страдальческий, измученный, но, как она предполагала, её собственное лицо под покрывавшими голову резиной и холстом было таким же. Пот тёк по лбу и туманил стёклышки перед глазами. Просторная роба, которая должна была скрыть её формы, не помогала. Пусть даже под робой на ней имелось лишь основное бельё, ощущения были такие, словно она угодила в передвижную турецкую баню. Слава богу, что она догадалась пустить в дело свои звукоизолирующие беруши для плавания: по крайней мере шум не был совсем уж оглушительным. Но вибрация оказалась кошмарная, миссис Грегсон подташнивало, и каждый раз, когда танк натыкался на кочку, её бросало из стороны в сторону, как мешок картошки. Как же мужчины могли сражаться в этой штуке?