Лесь - Иоанна Хмелевская

– Слышите? – спросил он с легким разочарованием.

– Да, вероятно, это все же хиппи, – ответил директор бюро с сожалением. – Курят наркотики. Что за ужасная вонь! Как они могут это выдержать?

– Как будто сероводород… И какая-то гниль. Они должны быть ужасно грязными…

– Боже, что им пришло в голову исследовать пещеры! – простонал директор бюро. – Там же может что-нибудь обвалиться! Может их засыпать!

– Я изучил документацию, – сообщил главный инженер. – Пещеры обследованы при проведении установки. Вплоть до потока… знаете, спускается вниз… вплоть до потока все должно быть в полном порядке. В прошлом году здесь работала группа гидравликов, под землей устроили себе базу, сидели по восемь часов, питались… Даже сделали какие-то знаки на стенах… Несколько выше есть небольшой колодец. Может, они выйдут через этот колодец?…

– Может быть, и выйдут…

– Идите спать, нет смысла так нервничать. Мы ничем не поможем этим выглядыванием, а завтра мы должны быть в форме.

Директор бюро теоретически признал правоту главного инженера, но не в состоянии был лечь в постель. Он немного дремал в одежде, пробуждаясь каждую минуту и наконец в пятом часу утра, почувствовал, что дольше не может выдержать этого бездействия.

За окном вставал пасмурный день. Директор бюро вышел из пансионата, посмотрел вдоль шоссе, перешел на другую сторону, к огороду, и задержался на лестнице, безнадежно оглядываясь вокруг. Его шаги разбудили главного инженера, который также спал в одежде, беспокоимый ужасными видениями. Он сошел вниз и остановился за спиной директора бюро.

– Не вернулись, – глухо сообщил директор бюро.

– Пять минут шестого, – сказал главный инженер. – В семь мы должны быть внизу, в милиции.

Ранний ветерок снова принес особенную невыносимую вонь. Директор бюро невольно повел ноздрями.

– С утра уже курят наркотики, – сказал он с нескрываемым презрением. – Это нужно запретить. Они отравляют воздух.

– Может быть, они до того грязны, – заметил главный инженер, желая хоть на миг отвлечь внимание директора от гнетущего состояния. – Пойдемте посмотрим. Если они желают курить это дикое свинство, то пусть идут куда-нибудь в другое место.

Они вошли в мокрую траву и с определенным усилием, несколько окольной дорогой продрались сквозь заросли. Они вернулись на место, где ночью доносились голоса и блестел свет, раздвинули густые кусты и замерли в абсолютной неподвижности.

Под привлекательным кустом дикой смородины спали сном праведников ужасно грязные, ободранные, вонючие Барбара, Каролек, Лесь и Януш, сладко и трогательно притулившись друг к другу. У их ног лежала кучка пепла погасшего костра.

После неслыханно длинной паузы главному инженеру и директору бюро удалось овладеть собой. Но они все еще не были уверены, что взяло над ними верх: безграничное утешение или вселенское удивление.

– Боже мой, почему они не вернулись в дом?! – закричал главный инженер, внезапно продираясь сквозь кусты. – Они что, скрывались от нас?!

Директор бюро набросился на найденных сотрудников, как волчица на своих детенышей. Заключить их в объятия помешала ему кошмарная вонь. Угрызения совести перемешались в его словах с криками счастья. Вырванные внезапно из сна исследователи пещер недоуменно глядели на ошалевшего от счастья начальника, не понимая вообще, где находятся и что делается…

* * *

– Кто бы мог подумать, что мы находимся возле самого дома, – недовольно сказал Януш, когда все, умытые и переодетые, уселись за вполне заслуженный завтрак. – Мы думали, что это какое-то неизвестное место, и у нас уже не было сил бродить в потемках.

– Почему, черт побери, не зажгли свет? – гневно вопрошала Барбара. – Тогда все было бы видно!…

– Мы надеялись, что глаз привыкнет и удастся увидеть что-нибудь снаружи, – признался озабоченно директор бюро. – И кроме того, я пробовал, но ни один выключатель не действовал…

Ясный день вернул всем способность думать. Они признались начальникам о причинах проводившихся обследований. Директор бюро заразился благородным энтузиазмом подчиненных и дал согласие на включение в проект подземных галерей, одновременно думая над тем, как получить разрешение на это от вышестоящих организаций. Бьерн четырежды услышал пояснения о происшедшем, требуя его от каждого из участников отдельно. Главный инженер погрузился в размышления о химическом составе столь вонючей субстанции…

В обратный путь в Варшаву двинулись все, причем Барбара, Каролек, Лесь и Бьерн были впихнуты в машину директора бюро, а главный инженер вместе с Янушем использовали мотороллер Влодека.

– Вы должны ехать с ними, пан Збышек, – сказал шепотом директор. – Ни за какие сокровища мира я не оставлю никого из них без присмотра.

* * *

Бульдозеры и экскаваторы уже начали свою работу на приятных склонах к вящему счастью председателя Совета, когда директор получил толстый конверт из-за границы. Пребывающий на лоне Отчизны Бьерн сообщал о достигнутых успехах.

– Я ничего не могу понять, – сказал директор главному инженеру, читая в третий раз письмо, написанное наполовину по-польски и наполовину по-английски. – Что он имеет в виду? Пишет, что он делает все, чтобы загладить свою ужасную вину… О какой вине идет речь? Что вынудил бюро совершить преступление… Какое преступление, Господи? Он обеспечил нам рекламу по всей Скандинавии, и все туристские агентства уже включили Польшу в свои каталоги… Уже целые толпы туристов прутся к нам, и меня уже спрашивали, знаю ли я что-нибудь об этом, потому что все туристы хотят посетить именно наши объекты. Но ведь этих объектов еще не существует! Замок на разные торжества… Какие-то дни рождения, свадьбы… на пять лет вперед! Туристов направляют, конечно же, на другие объекты, но для нас это несомненный успех, так как уже сейчас видно уже увеличивающийся доход и вообще реклама – это бесценная вещь, только что это на него нашло? Откуда он это взял?

Главный инженер несколько смутился.

– Ну, видите ли… Насколько я знаю, он потерял по неосторожности часть документации… инвентарной… И бюро должно было эту документацию восстанавливать. Он очень переживал и обещал все это как-то компенсировать. Он ведь знал, как важно нам привлечь туристов.

– Да, но какое преступление он имеет в виду?

– Наверное, не правильно понял. Чувствует вину…

Директор несколько скептически принял это разъяснение и перешел к просмотру пришедших одновременно с письмом рекламных проспектов. Главный же инженер спешно собрал своих коллег и сообщил им о письме. После недолгого совещания решено было посвятить своего начальника в обстоятельства дела, опуская, конечно же, некоторые детали.

Взаимное доверие и доброжелательность снова воцарились в бюро. Содержащиеся в проспектах прекрасные описания могли успокоить кого угодно. Директор чувствовал себя вполне удовлетворенным. Его душа пела в упоении, а будущее представлялось Полярной звездой.