Кен - Наталья Андреева

— Тебе повезло целых три раза. Первый раз в тот самый день. Я узнал о завещании и понял: надо начинать с тебя. Это же половина всего! Простая математика. И я прекрасно помню, как входит нож в мягкое женское тело! Это так просто. Надо долго тренироваться, а потом попробовать только один-единственный раз… Я взял нож и пошел к тебе. Стоял в подъезде, долго стоял и… Не мог, Черри. Мне надо было нажать на кнопку, вызвать лифт. Ты бы сама мне открыла. И вот я стоял перед этой кнопкой, уговаривал сам себя, доказывал сам себе. И считал. Уменьшать претендентов наполовину или сделать из половины целое? Черт меня возьми! Воля не слушалась разума. У меня, который всю жизнь считал себя сильной личностью! Я так и застрял возле этой проклятой кнопки. Почему? Не знаю. И вдруг появился он. Этот придурок с рыбьими глазами. Какого черта? Я только подумал: ведь он один из этих, из претендентов на мою половину. И мне вдруг стало так легко, Черри! Рука сама поднялась. Не к кнопке, а та, что с ножом. Ведь он не знал меня в лицо. Повернулся спиной, нажал на ту самую кнопку… Я посадил его мертвого на батарею. Подумал: примут за бомжа, света в подъезде нет. Ура, мне не надо было подниматься наверх, к тебе. Потом эйфория, конечно, прошла. Я себя спросил: что ты, дурак, наделал? И разум опять стал делать подсчеты. Складывать, делить и умножать. И я снова пошел к тебе. На этот раз все-таки сумел нажать на кнопку.

— Но у тебя не было с собой ножа, Герман, — сказала Ксения.

— Что? Ножа? Нет, ножа не было. Разве в этой квартире мало ножей?

— Почему ты его бросил?

— Ты поняла?

— Не тогда. Потом. Почему?

— Понимаешь, Черри, ты не сделала мне ничего плохого. Ничего. Даже глазки не строила, когда мы жили в одной квартире. Все получилось само собой. И если бы не повторилось, ты не стала бы делать из меня злодея. Ну, было и было. Помнишь ту последнюю нашу ночь? Ведь я спросил: что будет, если у меня ничего не получится? Если я просто отвернусь к стене и усну? И ты сказала, что тоже просто уснешь, а утром приготовишь мне завтрак. И я понял, что так оно и будет. Тебе не надо от меня той любви, с которой в моей жизни все и начиналось. Тебе нужно было понимание и защита. Как от человека, не от игрушки. И ты спокойно повернулась ко мне спиной и говорила о том, как жаль, что не я был рядом в тот страшный вечер, когда убили Попова. Я держал нож в руке, а рука вдруг разжалась. И я подумал: все равно между мной и деньгами стоит Женькин двоюродный брат. Можно же и отложить…

Он замолчал, а через несколько минут заговорил вкрадчиво и нежно:

— Помнишь тот вечер? Я дождался, когда братец приедет из Италии и пойдет к тебе отношения выяснять. Он поднялся наверх, а я стоял на улице, под окнами твоей спальни, и все еще пытался правильно сосчитать, что мне выгоднее. А потом в спальне загорелся ночник. И мне стало уже не до устного счета. Я ведь знал, что там спальня. И когда свет погас, вошел в подъезд и спрятался за дверью.

— Неужели ты мог подумать, что…

— А не надо думать. Не получается. Я просто очень сильно захотел его зарезать.