Эвтаназия - Ирина Шанина

— Открывай, — скомандовала я.

Добрыня лежал все в той же позе и, казалось, дремал. Я пришла в восхищение — вот умеет он все же быстро адаптироваться к обстоятельствам.

— Он умер? — испуганно спросила Инга.

Добрыня резко открыл глаза — вылитый граф Дракула, лежащий в гробу.

— Нет, дорогая Инга, я еще жив. Наверное, этот факт многих огорчит, но увы…

— Мы поедем к тебе, — сообщила я и, чтобы у него не оставалось сомнений, добавила: — Не к родителям, а в твою новую квартиру, в «Дорогомилово».

— Не боишься? — спросил он. — Меня там охрана хорошо знает…

Он многозначительно замолчал. Ха! Еще неделю назад от такого его молчания я бы точно смутилась и отказалась от задуманного. Но слишком много произошло за эту неделю — с моими хорошими знакомыми, на моих глазах, да и непосредственно со мной.

Человек меняется в течение жизни. Если ты не видел кого-то несколько лет, а потом случайно встретил на улице, не пытайся дважды войти в одну и ту же воду. Перед тобой совсем другой человек, не тот, которого ты помнишь. На эти грабли наступают многие, отчаянно пытаясь возобновить былую дружбу и / или любовь. Это я, собственно, к чему… Да к тому, что за прошедшую неделю произошел в моем характере серьезный перелом. Резко поубавилось нерешительности и застенчивости, зато появились несвойственные мне ранее уверенность и способность быстро принимать решения. Я ощущала в себе эти изменения. Добрыня же о них даже не подозревал, поэтому и обращался ко мне по старинке, как к человеку, чьи слабые места он знает наизусть. Только все мои «ахиллесовы пяты» теперь стали жесткими, как подошвы верблюда. Непробиваемыми.

— А чего тут боятся, — спокойно ответила я. — Криминала я не вижу вообще. Мы к тебе в гости приехали: я, твоя старая знакомая, со своим женихом.

Услышав такую версию, Булат вздрогнул, но промолчал.

— Так это жених? — Добрыня скептически оглядел Булата с ног до головы. — И что, твои родичи его уже видели?

— Пока еще нет, — призналась я. — Вот как раз от тебя и позвоним. А если получится, так прямо там смотрины и устроим.

— Да, конечно, — скривился Добрыня и тут же добавил, чтобы задеть меня: — Твоему жениху, часом, работа не нужна? А то в нашем товариществе есть вакансия — подстригать изгородь.

— Спасибо тебе большое, — почти искренне поблагодарила я. — Если у нас возникнут сложности с трудоустройством, мы обязательно к тебе обратимся.

— Один-один, — подвел итог Добрыня. — Меня выпускают из багажника?

— Да, ты можешь сесть в салон. Твое место займет вот эта барышня… — Я невежливо ткнула пальцем в Ингу.

Добрыня взялся за ручку двери, но в машину не сел, продолжая что-то обдумывать. Наконец он решился:

— Вася, а разве обязательно кого-то загонять в багажник?

Я согласилась, что совсем не обязательно, но есть такое понятие, как прогнозирование рисков. И что наличие трех недружественно настроенных человек против нас двоих сильно повышает риск не доехать до пункта назначения.

— О! — пафосно воскликнул он. — Я думаю, что мне удастся убедить моих спутников не сдавать вас милиции… Или Службе безопасности.

Выражения лиц Вадима и Инги не подтверждали это оптимистичное утверждение. Причем если Вадима еще можно было уговорить (апеллируя хотя бы к нашим прошлым отношениям), то Инга… Ее ненависть уже поднялась до температуры не ниже 451 градуса по Фаренгейту. Первый же пост ГАИ или встреченный милицейский патруль — и от женщины в таком состоянии можно ждать чего угодно.

— Ребята… — Добрыня повернулся к нам спиной; я насторожилась, но ничего не предприняла, а должна была…

Должна была хотя бы сделать пару шагов вперед и посмотреть на его физиономию. Все же теория ежеминутно возникающих перед нами альтернатив имеет право на существование. Если бы я сделала эти два шага, мы бы ни за что не поехали туда, куда поехали. И все в итоге могло закончиться совершенно иначе… Если бы я сделала другой выбор.