Обреченные невесты - Тед Деккер

Вместе с Андреа Элисон обшаривала платяной шкаф Птички. Уходя, та сбросила фланелевую пижаму, валявшуюся сейчас на полу, и надела что-то другое. Если понять, что именно, полиции было бы проще найти ее. Несколько ведущих телеканалов уже согласились дать ее изображение во время очередной передачи новостей. Темпл тоже займется этим.

Элисон и Андреа нашли бутылочку с ксанаксом. Птичка ненавидела это лекарство и прибегала к его помощи очень редко, отчего Элисон и разрешала иметь его в небольшом количестве под рукой. Так что же так напугало Птичку, если она приняла две из пяти таблеток?

Куда больше беспокоил Элисон другой препарат, который Птичке действительно нужен, — психотропное вещество, его в центре называли витамином и давали Птичке уже несколько лет. Без него все ее психозы, несомненно, проявятся, и очень быстро. Мало-помалу, на протяжении года врачи пытались отучить ее от этого лекарства, но без успеха. Элисон и ее помощники твердо условились не упоминать его название — Птичка не должна знать, что от шизофрении она избавляется при помощи химикатов.

Элисон считала: если кто и способен справиться с заболеванием, то только сама Птичка, так пусть девушке ничто не мешает в этой борьбе. Она была убеждена, что галлюцинациями Птичка не страдает, а ее так называемые призраки — фикция.

Но полученная травма, возможно, вызовет другие психопатические симптомы, особенно если иметь в виду, как долго она не принимает лекарства. И если Птичка на свободе, кто знает, что она испытывает в эту минуту.

— Ну, чего недостает? — вздохнула Элисон.

— Не знаю, не знаю. — Андреа нервничала, как обезумевший мышонок. — Простите. Это я виновата, это моя вина, Элисон. Она моя подруга, а я отпустила ее с этим мужчиной. Я пыталась предупредить, пыталась втолковать, что единственное, что ему надо, — это…

— Тихо, Андреа, сосредоточьтесь!

Обычно Элисон не повышала голос на девушку. Но она потеряла свое «дитя», Птичку, и никаких «обычно» сейчас быть не может. Ее поразила собственная реакция на случившееся, пережитое чувство огромной утраты, как будто весь мир разлетелся на куски.

— Желтой рубахи не видно, — сообщила Андреа, вновь принимаясь за поиски.

Желтая рубаха. Ну да, конечно, бледно-желтая фуфайка, одна из четырех или пяти ее любимых.

Элисон поспешно подошла к телефону и позвонила в прачечную.

— Желтая рубаха, Хосе. Если найдется, перезвони. Срочно.

Элисон повесила трубку и помчалась к стоящей в углу плетеной корзине для белья. Откинула крышку. Ничего. Хорошо. Хорошо, возможно, все уже отправлено в вниз.

— Мэм…

Элисон повернулась к двери. В проеме стоял Рауди в галстуке-бабочке.

— Ну что там?

— Я хочу сделать заявление.

— Какое еще заявление? — У нее решительно не было времени выслушивать байки.

— Я расколол это дело.

— О чем вы? Хотите сказать, нашли ее?

— Нет. Но я знаю имя убийцы.

Возникшая было надежда тут же угасла.

— Право, Рауди, сейчас не время… — Элисон осеклась. Она же сама твердит им не отвергать с порога дарованные способности. — Ладно, не важно. Так кто это?

В руках у Рауди был рисунок, сделанный Птичкой вчера вечером. Элисон сама дала его ему час назад в ответ на требование немедленно предоставить все важнейшие материалы по делу — скорее чтобы чем-нибудь занять человека, нежели в надежде на реальный результат.