Обреченные невесты - Тед Деккер

— Ну, если так ставить вопрос, то согласен. Отличная мысль. — Рауди подошел к Элисон. — В таком случае возвращаемся. Немедленно. Нельзя терять ни минуты.

Птичка посмотрела на Брэда и подмигнула ему.

— Не надо спешить, Рауди. Может, тебе и нет нужды влезать в новую шкуру, но кое-кому из нас время требуется.

— Я за то, чтобы проехать на пляж, — заявил Касс.

— Следует ли тебя, Птичка, понимать так, что ты нас покидаешь? — спросила Андреа, покусывая ногти.

— Все мы когда-нибудь куда-нибудь отправляемся.

— Только не я. — Андреа вскочила на ноги и нервно зашагала взад-вперед. — Здесь слишком опасно. Вряд ли я смогла бы тут жить.

— Кто же тебя заставляет, дорогая? — спросил Рауди. — Ты мне нужна. Не думаешь же ты, что я в одиночку буду распутывать дела, от которых теперь зависит моя репутация? Нам надо работать, человеческие жизни спасать!

— А вам, Андреа, когда-нибудь приходило в голову, что Птичка выберется отсюда? — спросила Элисон, не обращая внимания на Рауди.

— Нет.

— Ну так и действуйте. Все может измениться в один день, стоит только захотеть.

— А я хочу, Птичка? — Андреа испуганно перевела на нее взгляд.

Наступила тишина. Все уставились на Птичку.

— Не знаю. — Птичка смотрела в сторону горизонта, и взгляд ее с каждой минутой становился все мягче и мягче.

Она все еще оставалась той самой Птичкой, которую так любила Элисон. Правда, теперь она уделяла больше внимания внешности, и джинсы стала носить длинные, до пят, и блузы яркие — сегодня, например, на ней была желтая в белую горошину, с круглым вырезом. И все же это была прежняя Птичка, наделенная исключительным умом и неподражаемой красотой.

— Если найдется мужчина, которого полюбишь, может, тебе захочется быть с ним. — Вот так тонко и деликатно она выразила свою любовь к Брэду.

Все словно понимали, всем было по душе преображение Птички, но в то же время все лелеяли свои иллюзии.

Не желая упускать подвернувшийся шанс, молчание нарушил Казанова:

— Ты же понимаешь, Андреа, уж эту-то проблему я помогу тебе решить. Если захочешь в кого-нибудь влюбиться или чтобы кто-нибудь безумно влюбился в тебя, мне понадобится не больше одного-двух дней. Да вокруг тебя тучами мужчины будут виться.

— Ну вот, надо же такой хороший момент испортить! — вскричала Андреа.

— Ничего не могу поделать, я душевнобольной, — выдал Казанова серьезным тоном, но глаза его смеялись.

— А разве обо всех нас того же не скажешь? — осведомился Брэд.

После этих слов замолчали все, и была в этом молчании и некая завершенность, которую никто не хотел нарушать. Все они — одно, вот что он сказал. И ничего добрее сказать не мог.

Брэд поцеловал Птичку в макушку и, перехватив взгляд Элисон, мягко улыбнулся и подмигнул ей.

Она ответила тем же.

Есть шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц и девиц без числа, но единственная — она, голубица моя, чистая моя; единственная она у матери своей, отличенная у родительницы своей. Увидели ее девицы и — превознесли ее, царицы и наложницы — и восхвалили ее.

«Песнь песней» Соломона, 6:8-10