Превосходство Гурова - Алексей Макеев

– Ну, все! Я пошел спать! – решительно заявил Стас.

– Я посуду мыть не буду! – еще решительнее сказал Гуров. – Кто готовил, тот и моет!

Крячко же пошел в зал, включил свет, задернул шторы и стал шуметь, расстилая постели и раскладывая диван, потом демонстративно подвигал стул, потоптался и шлепнулся на скрипнувшую от такого неуважительного отношения кровать.

– А вот тебе остается диван, – торжествующе сказал он.

– Да я сейчас и на голой земле усну, – усмехнулся Гуров и тоже стал шуметь, показывая, что собирается лечь спать.

– Свет выключи, – попросил Крячко, и он щелкнул выключателем.

Когда их глаза привыкли к темноте, Стас осторожно встал и, подойдя в коридоре к большому шкафу-купе, отодвинул дверцу, а потом, повернувшись к Льву Ивановичу, сделал знак, приглашающий идти за ним. Гуров кивнул на спальню, но Стас дал понять, что хозяйка в курсе. Он шагнул в шкаф, Лев Иванович – за ним. Как оказалось, задней стенки у шкафа не было, и они вышли в коридор соседней квартиры.

– Ты уверен, что это помещение не прослушивается? – шепотом спросил Гуров Крячко, на что тот тоже шепотом ответил:

– А это уже Сашкина зона ответственности. Тут такая история: у Виталия, это один из них, – кивнул он в сторону комнаты, откуда слышались голоса, – жена давно и тяжело болеет – онкология. А он мужик, ему, сам понимаешь, чего надо. Ну, и завел себе женщину на стороне. Только человек он в городе известный, его каждая собака знает, вот и купил, чтобы не светиться, две соседние квартиры, вход в которые из разных подъездов. В одной свою дальнюю родственницу поселил, – Стас показал пальцем себе за спину на квартиру, откуда они вышли, – а любовницу – здесь, – потыкал он в пол.

– То есть он навещает родню, а сам – сюда, – понял Гуров.

– Да! Так что здесь можно говорить совершенно спокойно.

– И где сейчас любовница? Надеюсь, разговаривать придется не при ней?

– Да он ее сразу же после покушения на Потапыча отдыхать отправил – не до нее стало.

– На, держи, – тихонько сказал Лев Иванович и протянул Стасу листок бумаги. – Тут все действующие лица, которых я вычислил, тебе придется за ними бдить, чтобы не сбежали.

– Одному? – шепотом воскликнул Крячко и, посмотрев на то, что было написано на листке, удивленно уставился на Гурова, тыкая пальцем в одну из строчек, на что тот утвердительно покивал:

– Представь себе, да!

– Мне на несколько частей разделиться? – тихо возмутился Стас.

– Ничего, у своих друзей-сибиряков людей возьмешь! – съязвил Гуров. – Черт! Как спать хочется! – Он зевнул и помотал головой, отгоняя сон. – Будем надеяться, что хоть немного отдохнуть нам все-таки удастся.

– Лева! Надежды питают только юношей, а мы с тобой уже зрелые мужи, – усмехнулся в ответ Стас.

– Хорошо, что не перезрелые, – буркнул Гуров.

– Нет, Лева, мы в самом соку, – самодовольно заявил Крячко.

– Сочные! Вы там долго шептаться будете? – раздался чей-то мужской голос со стороны комнаты.

– Уже идем, – откликнулся Стас и первым пошел в ту сторону.

Гуров шел за ним и думал, как же ему обращаться к этим людям, но, как и в первый раз, когда он занимался делом Савельева, так и не смог определиться, но потом все же решился. Вошел в комнату, где Крячко, сыпя шуточками-прибауточками, уже пожимал хозяевам руки, и сказал то, чего раньше никогда не произносил:

– Здорово, мужики!

Все восприняли это совершенно нормально, и только Александр не сдержался:

– Блин! Это кто же в тайге сдох, что Гуров вдруг так «полевел»? В прошлый раз в Москве он нас своей ледяной вежливостью начисто заморозил, а здесь вдруг подобрел!

– Просто у него от ваших холодов в голове прояснилось, – невинно заметил Стас.

– Мужики! Кончайте хохмить! – попросил Лев Иванович. – Я целый день на ногах и держусь исключительно на морально-волевых.

– Э! Гуров! – обеспокоенно воскликнул Романов. – Если ты опять вырубишься, я тебя на себе второй раз не потащу!

– Сашка! А куда ты денешься? Потащишь как миленький! – отмахнулся от него Крячко.

– Ну, тогда приступим, благословясь! – сказал Александр и начал представлять людей: – Виталий!

Высокий массивный мужчина, – впрочем, они почти все здесь были такими, за исключением одного среднего роста, худощавого и черноволосого человека с темными миндалевидными глазами и большим крючковатым носом, – привстав с места, пожал Гурову руку и сказал:

– Нефть и газ.

– Геннадий! – продолжил Романов.

– Уголь, руда, цветные металлы.

– Матвей! – представил Александр третьего отца города.

– Камешки, золотишко.

– Как я понимаю, камешки не простые, – заметил Лев Иванович.

– Разные попадаются, – усмехнулся тот.

– Это Максим!

– Сельское хозяйство.

– Какое же у вас здесь может быть сельское хозяйство? – удивился Гуров.

– Животноводство и птицеводство, все исключительно на стойловом содержании, – объяснил тот.

– Ну, чем я занимаюсь, ты и так знаешь – лес и пушнина, – сказал Романов. – А это наш поилец и кормилец Борис!

– Борис Львович Либерзон, тоговля, бытовое обслуживание и все этому сопутствующее, то есть стоитесьво, дооги и все почее, – сказал тот с характерным акцентом.

– Иваныч! Не обращай внимания! Борька совершенно чисто говорит по-русски, только иногда, вот как сейчас, придуривается, – объяснил Александр.

– С кем пьиходится аботать! – воздел руки к потолку Либерзон. – Лев Иванович! Я единственный евьей на весь Новоленск! Должен же я соответствовать шиоко и глубоко укоенившимся стееотипам!

– Кончай заливать! За городом еще шлагбаум есть! – рассмеялся Матвей.

– И вот так они надо мной уже много лет издеваются! – со слезой в голосе пожаловался Борис Гурову.

– Что же ты в Израиль не уедешь? – спросил Крячко. – Там будут только рады новому богатому человеку.

– Ну, во-пейвых, я евьей только на четвейть, и то по отцовской линии, а во-втоых, что я там буду делать? Там же вокьюг одни евьеи!

– Как же тебя сюда занесло? – не унимался Крячко.

– Дед во вьемя войны после отсидки остался – знаменитая 58-я статья, – объяснил Либерзон.

– Мужики! Давайте работать! – устало попросил Гуров. – Честное слово, вот сделаем дело, сядем, выпьем, поговорим за жизнь, похохмим, анекдоты потравим.

– Совсем худо? – присмотревшись к нему, спросил Романов и, поняв, что так и есть, сказал: – Сейчас я тебе чаю покрепче сделаю!

– Чтобы я потом совсем не уснул? – возразил Лев Иванович. – Обойдусь! А сейчас я вас кое о чем спрашивать буду. Скажите, почему все природные богатства в закрома родины не оттянули?