Немая улика - Цинь Мин

– Но у нас же есть его отпечатки пальцев… – Братец Ху наклонил голову.

Не ответив ему, я молча зашел в комнату для допросов, подошел к Лян Вэю и мягко сказал:

– Не переживайте. Мы просто хотим узнать, не натворили ли вы чего-то плохого.

Лян Вэй поднял на меня глаза. Дрожь в его теле немного унялась, когда он увидел мою сияющую улыбку. Открыл рот, но не издал ни звука.

Тогда я продолжил:

– Я знаю, что вы никого не убивали, но именно поэтому вы должны всё нам рассказать.

Лян Вэй вдруг закричал:

– Я никого не убивал! Честно! Я не убийца!

– Тогда почему вы не кричали так же при задержании?

– Они бы мне не поверили.

– Я вам верю, – медленно ответил я. – Расскажите мне всё, и я помогу вам.

Лян Вэй посмотрел на меня глазами, полными мольбы, шумно сглотнул и, сделав несколько глубоких вздохов, начал рассказывать:

– Три дня назад я проходил мимо рамённой рядом с железнодорожной станцией – я там часто обедаю – и увидел лысого грузного мужчину в спецовке. Он сидел на стуле перед рестораном и ел лапшу, а позади него стояла клетчатая сумка. Я подошел приподнять ее, но она оказалась очень тяжелой. Я подумал, что в ней спрятано что-то ценное, и захотел ее спереть. Решил тихонько проверить свою догадку, открыл сумку, но увидел, что внутри кровь. Ужасно испугался, тут же побежал домой и проспал весь день.

– Почему вы не заявили в полицию?

– Я же сидевший. Боюсь легавых. Каждый раз, когда выходил на свободу, снова принимался за старое, воровал… Я испугался, что, если сам приду в участок, меня повяжут как душегуба. Но, ребята, вы должны мне поверить! Я никого не убивал, правда!

Я молча вышел из комнаты для допросов и сказал следователю:

– Отпустите, это не он.

4

– Так не пойдет, – ответил следователь. – В конце концов, отпечатки пальцев принадлежат ему, и он по-прежнему остается главным подозреваемым.

– Если я говорю, что это не он, значит, это не он, – грубо ответил я. – Вы посмотрите на его состояние, разве он способен убить и расчленить тело? Так не сыграешь.

Я периодически почитываю книги учителя Цзян Чжэньюя, поэтому немного разбираюсь в физиогномике.

– Ничего не случится, если мы его отпустим. Этот человек раскрыл немало краж и еще больше дел попроще, – вмешался начальник Сяо.

– Нужно сходить в ту забегаловку, – сказал я. – Вдруг убийца живет неподалеку…

– Я провожу вас, – предложил Ху.

Добравшись до рамённой, мы испытали смешанные чувства. Забегаловка находилась недалеко от железнодорожной станции. Чтобы попасть в нее, нужно пройти мимо станции.

– Можно ли как-то проверить поезд, который шел из Тайяна в Сэньюань? – спросил начальник Сяо местного следователя. – По крайней мере, теперь мы можем быть полностью уверены, что убийство произошло в Тайяне, а также у нас появились данные о времени транспортировки тела. Это произошло три дня назад.

Следователь помотал головой и сказал:

– Нет смысла проверять. Во время праздника Весны пассажирский поток у нас в городе и в Тайяне очень высокий, это ведь крупные транспортные магистрали. Кроме того, поездов, которые ходят от Сэньюаня в Тайян и обратно, тоже много. Так что нам даже ухватиться не за что.

– Чего у вас в Тайяне так холодно?

Полезная до этого подсказка резко превратилась в ничто. От этого мне стало искренне грустно – ведь я осознал, что, скорее всего, мне придется остаться тут встречать Новый год. На душе заскребли кошки.

– Не будем торопиться, давайте попробуем выяснить у Лян Вэя побольше информации, – сказал братец Ху. – Сегодня довольно зябко; пойдемте посидим в теплой ванне, погреем косточки.

Я согласился, и все мы уселись в машину братца Ху. Когда уже тронулись, я мельком посмотрел в окно, увидел вывеску и тут же закричал:

– Тормози! Тормози!

– Что такое? – Братец Ху остановился у обочины, на его лице читалось недоумение.

– Тут! Тут! – Я стучал по окну машины, показывая на вывеску.

Братец Ху посмотрел туда, куда указывал мой палец, и, недоумевая, сказал:

– Закрыто. Это педикюрный салон.

– Да-да-да, этот салон, этот… – От волнения мой язык заплетался.

– Это подпольный салон, – сказал Ху, – кругом беспорядок и грязь.

– Он не собирается на процедуру, – рассмеялся начальник Сяо. – А случайно нашел зацепку.

После его слов Дабао, Линь Тао и остальные следователи тоже выглянули из окна. Перед машиной находился педикюрный салон, на вывеске которого латиницей было написано: Aluoba.

* * *

– Да, – игриво ответила тучная жена владельца заведения, – это наша униформа.

Я притянул за локоть одну из мастериц поближе.

– Все сотрудники носят такие фуфайки? У вас, случайно, недавно не пропадали сотрудники?

– Это же рабочая униформа. Конечно, все они ее носят, – ответила полная женщина. – Я не слежу за тем, кто приходит, а кто уходит. У нас тут вольнонаемный труд. Не хочешь работать – не надо. Я не заставляю.

– Какая чушь, – выпалил Линь Тао. – Как вы еще не прогорели, если у вас такая текучка кадров? Ведь на униформу потратиться надо, а когда сотрудник увольняется, он еще и свою одежду забирает… Значит, ваше заведение терпит убытки, так?

– Такой красивый, и такие гадости говоришь, – ответила женщина. – Мы заботимся о людях, а не об одежде.

Братец Ху утащил нас за дверь:

– Ее старый муженек не последний человек – он заместитель главы уезда со связями. Салон – прикрытие для борделя. Основной доход им приносят женщины, но не те, что делают педикюр. Мастерицы работают много, но не зарабатывают достаточно; это приводит к тому, что они решают уйти в проституцию. Многие отрабатывают только несколько дней и, не выдержав издевательств, уходят.

Линь Тао стиснул зубы:

– Я правильно понимаю, он нанимает женщин, а потом принуждает их к занятиям проституцией? Какой ужас… Не могу поверить, что полиция просто закрывает на это глаза.

– Это не принуждение, – ответил начальник Сяо. – Если девушка захочет, то пожалуйста, а если нет – она всегда может продолжать работать мастером педикюра. Но в таком месте, как это, сложно оставаться просто мастером. Если девушке становится тяжело, она без проблем может уйти.

– Ты его еще и защищаешь… – Я погладил Ху по голове. – Полиции плевать на такое вопиющее преступление?

Братец Ху беспомощно пожал плечами:

– Я всего лишь судмедэксперт.

Я вдруг задумался и вернулся к жене владельца:

– Милая моя, вы же понимаете, что мы здесь ради несчастной души. Пожалуйста, не беспокойтесь. Я всего лишь