Санкта-Психо - Юхан Теорин

Чудовищное преступление… Что имел в виду журналист? Преступление, совершенное чудовищем. То есть существом не таким, как мы. Не таким, как я, который пишет эту статью, и не таким, как ты, который ее читает.

Кем-то другим. Но кем?

Вечер пятницы. Он вернулся с работы. До пожарных учений ровно неделя. План Лилиан – припереть Ивана Рёсселя к стенке в комнате для свиданий – нисколько не изменился. Они с Ханной теперь шепчутся не только друг с другом, но и с Яном тоже. Какой смысл что-то от него скрывать, если он и так все знает? Лучше удостовериться лишний раз, что он по-прежнему их поддерживает.

Ян видел главного врача. Ехал на велосипеде с работы, а доктор Хёгсмед шел широким шагом. Узнал Яна и поднял руку. Ян улыбнулся в ответ.

Хёгсмед исчез за стальными воротами. Наверное, пошел в свой кабинет проверять на ком-то другом свой шапочный тест.

Хёгсмед наверняка замечательный психиатр, но ведь он и понятия не имеет, что происходит по ночам во вверенной ему судебно-психиатрической лечебнице!

Не знает, что из «Полянки» в больницу ведет подземная дорога, не знает про тайную переписку и встречи в комнате свиданий. Уверен, наверное, что в Санкта-Патриции все идет точно по плану, составленному им и его начальством.

Но ведь это в самой природе человеческой натуры – нарушать правила. Ян в этом уверен – и дети, и взрослые постоянно испытывают потребность делать не только то, что им разрешено.

Что ж… осталась неделя. Время не остановить.

Он нашел нужную картонную коробку и достал дневник – ту самую тетрадку, что когда-то подарила ему Рами. Вернее, не подарила, а взяла со склада в Юпсике и отдала ему.

На первой странице приклеен поляроидный снимок, тот самый, что Рами сделала в первый же день их знакомства. Странно… каким юным и здоровым он выглядит, несмотря на то что смерть побывала у него в гостях за сутки до этой фотографии. Чуть не погибший от обезвоживания в сауне, одуревший от снотворных, весь в крови от бритвенных порезов и чуть не утонувший в пруду. Все это было за двадцать четыре часа до того, как Рами вошла к нему в палату. И все же он приподнял голову и смотрит прямо в камеру…

В дневнике не только его записи. Там хранятся и сложенные в несколько раз газетные вырезки. Может, именно из-за этих вырезок он и сохранил дневник. Иногда, по вечерам, Ян доставал дневник и перечитывал слегка пожелтевшие листки.

Сразу за обложкой тетради лежал газетный разворот с большой черно-белой фотографией, сильно увеличенной, судя по ряби: крутая скала торчит над водой.

ЧУДОВИЩНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ У ЛЕСНОГО ОЗЕРА

А дальше подзаголовок.

Два мальчика убиты на пикнике

Ян перечитывал эту заметку уже пятнадцать лет и знал текст почти наизусть.

Два мальчика, пятнадцати и шестнадцати лет, были убиты вчера неизвестным преступником. Они спали в палатке на скале у лесного озера недалеко от Нордбру.

Убийца, поданным полиции, свалил палатку и наносил ножевые удары прямо через ткань, после чего свернул палатку подкатил к краю скалы и сбросил в воду Тяжело раненные юноши не смогли выбраться из палатки и погибли от утопления.

Дальше шли еще две колонки текста: интервью с полицейским комиссаром и всякие журналистские рассуждения и догадки.

Была и еще одна вырезка.

ТРЕТЬЯ ЖЕРТВА

Мальчик с тяжелыми черепно-мозговыми травмами найден у дороги

Неизвестный водитель легкового автомобиля сбил шестнадцатилетнего юношу и скрылся с места происшествия. Юноша найден в среду утром в канаве недалеко от Нордбру. Без сознания, с разбитой головой, переломанными ногами и множеством ссадин. Его, по-прежнему в бессознательном состоянии, перевезли в Западный госпиталь.

Полиция не исключает связи с двойным убийством на озере менее чем в километре от дороги.

– Возможно, три мальчика решили переночевать в палатке в лесу. Кто-то напал на них с ножом, – предполагает комиссар Ханс Торстенссон из местной полиции.

Нельзя исключить, что все три преступления совершены одним и тем же человеком. Он зарезал двоих, а потом сбил машиной третьего, попытавшегося убежать с места преступления. Однако такую гипотезу комиссар Торстенссон предпочитает не комментировать.

– Следствие будет продолжаться, пока не будут получены ответы на все вопросы, – сказал он.

Интересно, помнит ли кто-нибудь еще про эту историю? Дело было, ни больше ни меньше, пятнадцать лет назад. Родные погибших? Они-то, само собой, помнят, но жизнь идет дальше. Родители, братья и сестры продолжают жить. Они не забыли, но как-то преодолели горе. Более или менее. Но не все. Лилиан, к примеру, так и не смогла вернуться к нормальной жизни.

Полиция, несмотря на обещания комиссара, через пару лет сдала дело в архив. А может, и раньше. Сложили все материалы в папку и отправили на полку, где хранятся дела о нераскрытых преступлениях.

И вполне возможно, никто, кроме Яна, об этом не помнит.

Один инвалид, двое убитых.

Но кем?

Этот вопрос не оставлял Яна все эти годы. Чувство облегчения понемногу исчезло, и остались вопросы.

Он давно уже ничего не писал в дневнике. Но сейчас, перелистав, находит чистую страницу и пишет отчет. Подробный отчет для себя самого. О «Полянке», о людях, о его тайных ночных посещениях Патриции. Обо всем. И заключает вот чем.

Я приехал в Валлу, чтобы найти Рами, но не только за этим. Я работаю с подранками, несчастными детьми, и стараюсь делать все, чтобы им было хорошо.

Еще мне хотелось начать жить настоящей жизнью, завести друзей, но ничего не получается. Возможно, потому, что между мной и остальным миром стоит Рами.

В этом он никогда Рами не признается. Но поговорить с ней он обязан, и чем быстрее, тем лучше.

Ян смотрит на часы. Четверть десятого. Еще не поздно для велосипедной прогулки.

Лилиан готовится к пожарным учениям. Ян тоже.