Санкта-Психо - Юхан Теорин

Ну и хорошо. Через трещины проникает свет.

Последнее, что он делает, – впихивает свой дневник вместе с книжками Рами в личный шкаф. Там уже места нет – куртки, зонтик, книги… но когда она в пятницу выйдет из Санкта-Психо, он откроет шкаф и покажет ей книги с новыми рисунками.

Потому что на этот раз она из больницы. Он ей поможет. На этот раз все должно получиться.

ЮПСИК

Ян знал, что существует единственная лазейка из Юпсика – незапертое вытяжное окно над плитой в кухне. Повара отказывались работать в чаду и время от времени открывали это окно. Проветривали. Кухня помещалась с задней стороны строения, дверь в кухню тоже не запиралась. Но в кухне почти всегда были люди. Так что, если хочешь бежать, надо встать ни свет ни заря.

Он проснулся в шесть – поставил будильник на своих часах. Когда он зажужжал, Ян проснулся и почувствовал рядом с собой гибкое тело.

Это была Рами. Глаза ее были открыты.

Он быстро провел рукой по простыне – сухая. Слава богу.

Она подняла голову и поцеловала его в лоб:

– Следующая остановка – Стокгольм.

Охотнее всего Ян остался бы в постели. Бежать из Юпсика ему вовсе не хотелось, но он кивнул. Они встали.

Оделись, не зажигая свет, и выскользнули в коридор, как две серые тени. Дневник и одежду он положил в сумку. Толстое покрывало с кровати – под мышкой. У Рами тоже были сумка и гитара в футляре.

– Ты возьмешь гитару?

– Я же сказала – мы будем петь и играть в Стокгольме. На улицах, в метро.

Ян петь не умел, но промолчал.

Все двери закрыты. В конце коридора дверь в ординаторскую. Ян задержался у этой двери – тоже заперта. Дежурные, наверное, десятый сон видят.

В кухне двери вообще не было. Свет погашен, ни души.

– Я открою, – прошептала Рами.

Она прислонила футляр с гитарой к мойке, встала на стул, открыла шпингалет и дернула створку на себя. В комнату ворвалась струя морозного воздуха. Рами с шумом потянула носом.

– Стокгольм, – произнесла она мечтательно, как заклинание.

Вскочила на плиту, ни секунды не задумываясь, выпрыгнула из окна, схватила стоящий на каменной веранде садовый стул, оглянулась на Яна и побежала к ограждению. Он стоял в проеме окна и медлил.

О, дьявол, подумал он, повернулся и выбежал в коридор. Остановился у ординаторской, изо всех сил постучал кулаком в дверь и вернулся в кухню. Ян не знал, есть ли там кто, – во всяком случае, он не ждал ответа.

– Где ты пропал? – нетерпеливо крикнула Рами страшным шепотом.

– В туалете… – соврал Ян, вскочил на подоконник и спрыгнул во двор. – Стол!

Они с Рами детально разработали план побега. Взяли вдвоем тяжелый стол с веранды и бегом перенесли к ограде. Рами водрузила стул на стол, Ян вскарабкался на него и, стараясь не потерять равновесия, попытался набросить покрывало на спираль колючей проволоки. Удалось только с третьего раза: покрывало толстым слоем легло на гигантскую растянутую пружину.

Было очень холодно, но Ян вспотел. Он исподтишка оглянулся на здание больницы и заметил, что в ординаторской зажегся свет. У окна две головы. Молодая практикантка, он не знал ее имени, но она была на концерте. И Йорген. Отсюда видно, какой натягивает сорочку. Они, наверное, спали вместе, также как и они с Рами.

– Ты первая. – Он решительно кивнул Рами.

Она весила меньше, чем он, – хоть и высокая, но худенькая и гибкая. Прыгнула на ограждение и, цепляясь за ячейки сетки, полезла наверх. Белка… теперь она и вправду стала белкой. Легко перевалилась через колючую спираль и спрыгнула по ту сторону забора.

Они посмотрели друг на друга сквозь стальную сеть. Он перекинул ей гитару – каким-то чудом футляр легко перелетел через ограду, и она поймала его по ту сторону.

– Твоя очередь.

Ян подпрыгнул и вцепился в ограждение. Он-то белкой не был, удерживался на сетке разве что силой воли. Стальные шипы царапали ладони даже через покрывало, но он заставил себя добраться до верха, осторожно перевалил через спираль и спрыгнул вниз.

И в эту самую минуту услышал, как кто-то барабанит в оконное стекло. Обнаружены…

Открылась дверь, их окликнули по имени. Ян нервно сглотнул, но не оглянулся. Схватив свои вещи, они побежали. Рядом, не отставая, но и не обгоняя друг друга. Уже без десяти семь. Скоро начнет светать, но не видно ни души.

Планов у них не было – только побег. У Яна никакой запасной одежды, а в бумажнике пятьдесят крон.

– Мы свободны, – сказала Рами. – Стокгольм!

Первый раз он видел Рами возбужденной, почти счастливой. Она смотрела на него горящими глазами, щеки раскраснелись, на губах играла радостная улыбка. Он невольно улыбнулся ответ, и вдруг понял, что все это значит.

Ему четырнадцать лет, и он безнадежно влюбился.

Тропинки парка вокруг больницы по-прежнему пустовали, и беглецы были видны как на ладони.

Утреннюю тишину разорвал звук автомобильного мотора – из-за здания Юпсика вывернулся маленький «фольксваген». Улыбка исчезла с лица Рами.

– Это они!

Большой футляр с гитарой мешал ей бежать, и Ян перехватил его. Тропинка поворачивала налево, а дальше шла вдоль небольшого, но довольно широкого ручья. Через пару сотен метров ручей пересекал узким деревянный мостик.

– Туда! – крикнула Рами.

На другой стороне ручья – небольшая роща, а за ней начинался центр города.

Они помчались к мосту и едва успели его перебежать, как по ту сторону ручья резко затормозила машина. С водительского места решительно выпрыгнул Йорген, за ним – растерянная практикантка.

Рами бежала быстрее, чем Ян с гитарой, и уже была на полпути к роще.

Затаившийся, разумеется, тут же взорвал бы мост, но у Яна не было динамита.

Йорген был уже на мосту, и бежал он куда быстрее Яна.

Все. Бежать им не удастся. Ян знал это с самого начала.

– Рами!

Он из последних сил догнал ее, протягивая на бегу гитару и пятьдесят крон.

Она не остановилась, но замедлила бег и посмотрела на него. Тонкая, высокая фигурка в утреннем свете, любовь его жизни.

– Возьми… И беги, я их задержу.

Несмотря на спешку, Рами прижалась щекой к его лицу, прошептала: «Помни договор!» – и помчалась к лесу, будто гитара придала ей новые силы.

Он сделал несколько шагов, но из него словно выпустили воздух. Тяжелая рука легла ему на плечо.

– Сдавайся, беглец!

Йорген. Он тоже задохнулся, но говорил спокойно, даже весело.

Через мост. Назад. В Юпсик.