Убийца по вызову - Алексей Макеев

Разговаривая со Степаном, Лев постоянно посматривал на двери приемного покоя, откуда должен был появиться Садовников. И тут он увидел, что фура разворачивается и задом подъезжает туда.

– Возвращайтесь в город. Пусть Крячко вплотную займется этим ЧОПом и его сотрудниками. А тебе я потом перезвоню, – быстро сказал он Степану и, выскочив из машины, бросился к дверям.

А там из лифта уже выкатили каталку с прозрачным куполом, на которой лежал Садовников. Первый вопрос Гурова врачам был:

– Он меня слышит? – Занятые своим делом, они только кинули в ответ, а Лев наклонился к Садовникову: – Ильич! Ничего не бойся! Тебя отвезут в прекрасную больницу. Я сам там лежал. Только там порядки очень строгие, так что навестить тебя не получится, но, как только тебе получше станет, мы тебя в наш госпиталь заберем.

– Лев Иванович, я ему все это уже объяснила, – тихо сказала Лика. – Вот ваши куртка с шапкой, пойдемте.

– Да подожди ты! – отмахнулся Гуров. – Вдруг он сможет мне знак подать, что именно искать нужно?

– Пошли! – уже сердито повторила она. – Все, что надо, я уже выяснила.

– Но как? – опешил Лев.

Она только укоризненно посмотрела на него и молча пошла к машине. «Я идиот! – самокритично подумал Гуров. – Для нее же это на раз-два!»

– Поправляйся, Ильич! – пожелал он другу, которого уже почти завезли в фургон, и поплелся за Анжеликой.

Уже сидя в машине, резко повернулся к ней и спросил:

– Ну и что же ты выяснила?

– Ну, Садовников так пристально смотрел на мою грудь, что даже слабоумный догадался бы, что речь идет о бюсте Ленина.

– Ты знаешь, сколько их у него? – воскликнул Лев. – Он убежденный коммунист. И они у него и на работе, и дома, и везде, где только возможно!

– Тогда я попросила его мысленно произнести, где нам искать этот бюст, – невозмутимо продолжила Лика. – И он сказал: «Там, где мы с Гуровым сожгли рыбу». Вам это что-то говорит?

– Мне это все говорит, – виновато ответил Лев. – Прости меня, Лика. Видимо, я заработался, раз очевидных вещей не понимаю.

– Видимо, да, причем сильно, – отозвалась она и заметила: – Ваш друг – большой хитрец!

– Он не хитрец, Лика, он опер от бога! Профессионал! Если бы не ранения, он генералом был бы. А так, дали ему перед пенсией полковника, и все! За все его заслуги! – с горечью произнес Лев.

– Так где же нам искать то место, где вы рыбу сожгли? – Лика вернула его к прозе жизни.

– Это дом в деревне его двоюродного брата Константина, относительно недалеко от Москвы. Костян – человек одинокий, и уже тогда был очень болен. Жив или нет, не знаю, но если умер, то дом по наследству Ильичу перешел – не было у Кости больше родственников. Сейчас туда ехать уже поздно, завтра с утра надо. Кстати, а что ваши врачи о состоянии здоровья Ильича сказали? Когда с ним поговорить можно будет?

– Ну, для начала они после разговора с Юрием очень удивились, что Садовников вообще выжил, потому что по всем показаниям не должен был. А потом предложили мальчику перейти в МЧС – с таким талантом ему там самое место. Глаза у мальчишки загорелись, и он тут же согласился. Насчет «поговорить» они ничего не прогнозируют, но обещают сделать все возможное, чтобы это произошло поскорее – я объяснила им ситуацию. Так что нам остается только ждать. Ну, куда теперь?

– В центр, а я пока выясню, готовы ли уже распечатки с телефона Любимова, что там с больницей, кто приходил к Болотиной и так далее. И очень тебя прошу, пожалуйста, не гони, пощади мои нервы!

– Вас, городских, не поймешь, – хмыкнула Лика. – То гони, то не гони, – но с места взяла плавно, на основную дорогу выехала аккуратно и дальше вела себя как пай-девочка.

Успокоенный Гуров достал сотовый, собрался перезвонить, как и обещал Степану, но телефон сам зазвонил в его руке.

– Гуров? – услышал он. – Тебе привет от Ивана Федоровича.

– Я понял, кто вы, – ответил Лев. – Я сейчас почти за городом, поэтому давайте договоримся так. Ваш номер у меня высветился. Как только я буду поближе к центру, позвоню вам, и мы договоримся о месте и времени. У вас все с собой?

– Нам два раза повторять не надо, – хмыкнул его неизвестный собеседник.

– Это те, от уголовника? – спросила Лика, когда Гуров отключил телефон, и он кивнул. – Может, поторопимся?

– Ох, как ты, оказывается, любишь гонки, – усмехнулся Лев.

– Гонки я люблю, но еще больше хочу узнать, какая сволочь себя за моего отца выдавала, – жестко ответила она.

– А чтобы это узнать, нам нужно как минимум добраться в центр живыми.

Она обиженно замолчала, а Гуров уставился в окно и, кажется, даже задремал, но тут снова зазвонил сотовый – это был Орлов.

– Лева, ты где? – напористо спросил он.

– А черт его знает, не видно же ничего. Лика, мы где?

– «Пражскую» проехали, а что?

– Ты слышал? – спросил Лев у Орлова.

– Слышал! Долго! Быстрее бы надо! Понимаешь, у меня в кабинете Павел и Оксана. Не хотят разговаривать ни с кем, кроме тебя.

– Что?! – взвился Гуров. – Лика! Высади меня на «Южной», дальше я на метро – быстрее будет! – В ответ она только кивнула, а он набрал номер Степана: – У меня для тебя дело. Мне позвонили люди от Коня, я собирался сегодня с ними встретиться, но обстоятельства изменились, так что придется тебе. Я им сейчас сообщу, что вместо меня будет Шурган, думаю, вы найдете общий язык. Позвонишь им и назначишь встречу, желательно побыстрее, чтобы мы сегодня вечером все обсудить могли. Их номер телефона я тебе эсэмэской пришлю.

– Понял. Сделаю, – коротко ответил Степан.

Отправив ему сообщение, Лев позвонил уголовникам:

– Так, у меня жесточайшая запарка. С вами созвонится Шурган…

– Кто?! – перебив его, воскликнул мужчина. – Какой Шурган?

– Да не Зимин! – воскликнул Гуров. – А его воспитанник, который в память о нем себе такое же прозвище взял.

– Фу ты, черт! – с облегчением выдохнул тот. – А мы уж подумали, что покойники воскресать начали. Ну, пусть звонит. Посмотрим, кого Шурган себе на смену вырастил.

– Я съезжу к нашим, узнаю последние новости, возьму документы и поеду домой, а вас потом Степан заберет, – остановив машину возле станции метро, сказала Лика.

– Сам доберусь! – отмахнулся Лев.

Еще никогда Гурову не казалось, что поезд метро идет так медленно. Выйдя наконец на «Тверской», он почти бегом бросился к Главку. По лестнице поднимался через ступеньку и куртку с шапкой снял на ходу. Остановившись возле двери приемной Орлова, перевел дух – негоже все-таки врываться в кабинет начальства запыхавшимся и раскрасневшимся, особенно при посторонних. Войдя к Орлову, он бросил одежду на стул и подошел к поднявшемуся при его появлении Павлу, да и сидевшая рядом с ним Оксана тоже встала.