Чужое лицо - Эдуард Тополь

Глядя на Вирджинию, Ставинский и Илья Андронов пили виски с содовой, а их жены – шампанское. Ставинский медленно, с паузами, подбирая осторожные слова, говорил Вирджинии по-русски, а Илья переводил:

– Я очень сожалею об этом инциденте… Но с другой стороны, я счастлив, что именно сегодня был день рождения моей жены… и что на этот день рождения приехал наш друг Илья и пригласил нас сюда… Таким образом, я смог познакомиться с такой очаровательной женщиной, как вы…

Конечно, он хотел сказать больше, чем позволяли обстоятельства. Именно об этом кричали ей его глаза.

– Я надеюсь… Нет, я уверен, что вы родите мальчика… – Затем Ставинский вопросительно взглянул на Илью Андронова: – Мы сможем приехать сюда еще раз?

– Не раньше, чем через месяц, когда тут опять будет пересменка студентов, – сказал ему по-русски Илья и спросил: – А что? Ты не боишься при жене назначать ей свидание?

– О, я только хочу проверить, что сегодняшнее происшествие никак не отразится на ее беременности, – ответил Ставинский. – Кроме того, я думаю, что ей, наверно, несколько одиноко в этом крохотном городке, и если мы будем навещать ее, как друзья… В какой комнате вы живете?

– В тридцать третьей, – сказала Вирджиния.

– Не беспокойся, ей не одиноко! – рассмеявшись, сказал Ставинскому Илья Андронов.

– Ладно, мужики, поехали! – нетерпеливо поднялась из-за столика Галина, и в голосе ее действительно прозвучали ревнивые нотки. Да и было с чего – муж не отрывал глаз от этой беременной американки.

– Вообще я не прочь потанцевать с вашей жертвой, – сказал Илья Гале Юрышевой, думая о том, что у его папаши вовсе не дурной вкус.

– Нет уж, действительно поехали! – встала вслед за Галиной жена Ильи Люда. Внимание мужей к этой американке привело обеих женщин к ревнивой солидарности, и, не подозревая, что Вирджиния понимает по-русски, Люда добавила: – Через месяц у нее пузо будет как раз в два раза больше, чем сейчас. Вот тогда и потанцуешь с ней, я разрешаю. А сейчас поехали.

Не допив шампанское, обе женщины демонстративно двинулись к выходу из кафетерия.

Илья Андронов бессильно развел руками, улыбнулся, тронул Вирджинию за руку:

– До скорого… Желаю вам удачи… – И повернулся к Ставинскому: – Пошли…

За окном Галя Юрышева уже села на водительское место «Волги», дала задний ход, откатила машину от столба на мостовую и теперь требовательно нажимала на клаксон, вызывая мужа.

И, поняв, что им так и не дадут даже минуту побыть наедине, Ставинский тоже тронул Вирджинию за руку и повторил слова Ильи Андронова:

– Ай-л си ю суун…

Теперь они смотрели друг другу в глаза, понимая, что истекают последние секунды этой встречи. С улицы донеслись новые гудки машины.

– Гуд лак… – сказала Вирджиния им двоим, но смотрела только на Ставинского. И улыбнулась: – Идите, вас ждут ваши жены.

– Тейк кэр… – произнес он. – Ай-л си ю суун…

Резко повернувшись, Ставинский пошел за Ильей Андроновым к выходу из кафетерия.

Вирджиния видела, как его жена, перегнувшись через сиденье, открыла ему правую дверцу и он сел в машину. Господи, подумала она, он сумасшедший, он просто сумасшедший! Если его разоблачат – а произойти это может в любую минуту – то тогда уж наверняка всплывет наружу вся правда, и снова ее будут допрашивать, увезут отсюда – в тюрьму, в лагерь. А что будет с ребенком? Зачем он затеял все это? Дважды камикадзе…

А может быть, он стал Юрышевым, чтобы найти ее, Вирджинию?

Отбросив колесами снег, белая «Волга» рванулась с места и помчалась вслед за «мерседесом» по «Авеню оф зе Америкас» за околицу, в поле, к контрольно-пропускному пункту.

Вирджиния проводила глазами эти машины и почувствовала, что от пережитого напряжения к горлу опять подступает тошнота.