Тайна исхода - Уилл Адамс

— Скажи, где Петерсон.

— Я хочу поговорить с адвокатом.

— Другие! Мне нужны их имена. Мне нужно название гостиницы, где вы остановились.

— Я хочу поговорить с адвокатом.

— Я иду за кофе, — не выдержал Фарук. — И советую тебе взяться за ум побыстрее, ты, глупая сука! — Он в бешенстве вылетел из комнаты, хлопнув стальной дверью так, что она вздрогнула.

Все это время Хосни стоял у стены, скрестив руки: он не потворствовал Фаруку, но и не вмешивался. Но сейчас он, подняв бровь, с удивлением взглянул на нее, подвинул себе стул и сел немного сбоку, сразу уменьшив чувство конфронтации.

— Я ненавижу это, — сказал он, вздыхая. — Это неправильно, так травить людей. Но он — мой начальник. И я ничего не могу сделать.

— Я хочу поговорить с адвокатом.

— Послушайте, вам надо понять одну вещь. Фарука сегодня выставили дураком. Он потерял лицо в глазах коллег. Ему нужна победа, пусть даже самая маленькая. Хоть что-то, чтобы показать другим. Я его не защищаю. Я просто говорю, что есть. Дайте ему что-нибудь, не важно что, и для вас этот кошмар сразу закончится.

Она колебалась. Огюстэн сказал ей, что поедет прямо за ними, но она несколько раз оборачивалась и ни разу его не увидела. Она понимала, что они знакомы совсем недавно, что она о нем ничего не знает, и у нее нет никаких причин ему верить, кроме внутреннего чувства и того, что подсказывало сердце.

— Я хочу поговорить с адвокатом.

— Мне очень жаль, но это невозможно. Здесь — не Америка. Здесь — Египет. И все здесь делается по-египетски. А по-египетски — лучше сотрудничать. От этого выигрывают все. Так где же ваши коллеги?

— Я хочу поговорить с адвокатом.

— Пожалуйста, перестаньте это твердить. Это невежливо, в конце концов. А вы не производите впечатления невежливого человека. Я прав, так ведь?

— Да.

— Я так и думал. Вы выглядите славной. Не в своей тарелке, конечно, но славной. Я обещаю, что если вы мне доверитесь, то я помогу вам.

Она обернулась и посмотрела на стальную дверь, которая не только закрывала путь к свободе, но и не пускала сюда помощь.

— Я… я не знаю.

— Пожалуйста. Я же на вашей стороне. Честно! Я искренне хочу помочь вам. Просто скажите мне имена. Больше я ничего не прошу. Мы их не записали раньше. Дайте мне несколько имен, и Фарук от вас отстанет. Я обещаю!

— Не могу!

— Но вам придется. Кто-то должен ответить за то, что случилось. Вы это сами знаете. Если не найдется других, то за все придется отвечать вам.

От жалости к себе у нее навернулись слезы. Она вытерла их тыльной стороной ладони, размышляя, сколько прошло времени и успел ли Гриффин с остальными сесть на самолет и оказаться в безопасности.

— Я не могу, — снова повторила она.

— Я ненавижу, когда наезжают на женщин. Я правда это ненавижу! Это против всей нашей культуры. Пожалуйста, скажите мне имена своих коллег. Это все, о чем я прошу.

— Я не могу. Мне очень жаль.

— Я понимаю, — кивнул он с серьезным видом. — Они — ваши коллеги, ваши друзья. Так не поступают. И я это ценю. Но посмотрите на это с другой стороны — они оставили вас здесь одну нести всю ответственность за их действия. Они предали вас. Вы ничего им не должны. Пожалуйста. Только одно имя. Больше не требуется. Я смогу убедить Фарука, что вы на нашей стороне, если вы назовете хотя бы одно имя.

— Только одно имя? — переспросила она с несчастным видом. — И это все?

— Да, — с мягким нажимом подтвердил Хосни. — Всего одно имя.