Бал-маскарад - Сэйси Екомидзо

Пятнадцатого августа 1960 года, ближе к полуночи, весь район Сакура-но-дзава был окутан густым туманом, и только из павильона на ближайшие кусты и деревья падал яркий свет люминесцентной лампы, свисающей с потолка. В ее свете сидели две женщины. Перед круглой жаровней для кипячения воды, рядом со створчатой ширмой расположилась Ясуко Фуэкодзи. Она была в элегантном кимоно с красивым поясом, к которому был прикреплен шелковый платок, ее осанка была, как всегда, величественной. Перед ней на жаровне приятно попыхивал закипающий чайник.

Немного в стороне от жаровни сидела Тиёко, одетая в шелковое платье европейского покроя. Ее бледное лицо было напряжено, и в устремленных на свекровь глазах плескался страх.

Она страшно устала и душой, и телом. Пока оперировали Тадахиро, она сидела в соседней комнате. Лишь благодаря поддержке и утешению находящихся рядом Кадзухико и Хироко она смогла перенести события этого страшного дня.

К счастью для Тадахиро, пуля не задела жизненно важные внутренние органы, а сильное кровотечение в кишечнике было остановлено. Рядом находились два донора для переливания крови, так что для него все обошлось благополучно.

Пулю извлекли. Как позже установила экспертиза, выстрел был произведен из револьвера «кольт» 22-го калибра.

После операции Тиёко вместе с Хироко и Кадзухико навестили Тадахиро. Первый его вопрос был об Акияма. Тиёко не могла не почувствовать некоторой ревности к этому человеку, который бесследно исчез, бросившись преследовать преступника. Она вновь осознала, какая глубокая привязанность существует между Тадахиро и Акияма.

— Отец, с Акияма ничего не случится. Если вы позволите, я займусь его поисками, — пообещал Кадзухико.

Тадахиро молча кивнул головой. Потом Хироко с легкой улыбкой показала ему золотую зажигалку. На это он коротко сказал:

— Киндаити-сэнсею…

Поняв, что он имеет в виду, Хироко сжала его руку и вышла из палаты. Увидев вошедшего в палату Хидэмото Матоба, который был его вторым донором, Тадахиро произнес уже упоминавшуюся фразу:

— Я в двойном долгу перед сэнсеем.

По настоянию врача все покинули палату, осталась только Тиёко. Тадахиро держал ее за руку. Вскоре он задремал, но руки Тиёко так и не выпустил, а она, боясь его потревожить, продолжала неподвижно сидеть рядом.

Около десяти часов вернулась Хироко и о чем-то долгое время разговаривала с Тэцуо в соседней комнате. Было слышно, как Тэцуо иногда посмеивался, на что Хироко отвечала сердитым голосом.

Вскоре медсестра сообщила, что звонит Ясуко Фуэкодзи и просит к телефону Тиёко Отори. Хироко решила воспользоваться этим, чтобы заменить Тиёко у постели отца, и сообщила ей о звонке Ясуко. Вернувшись через некоторое время, Тиёко сказала:

— Мать Фуэкодзи просит срочно приехать. У нее какой-то важный разговор о Мися, я на некоторое время уеду.

Хироко с удивлением подумала, что для разговора выбрано неподходящее время, однако успокоила ее:

— Ничего страшного. Можете положиться на меня. Но возвращайтесь поскорей! Ему будет грустно, если вас не будет рядом, когда он проснется.

— Спасибо. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Провожая взглядом фигуру Тиёко, Хироко почувствовала, как у нее учащенно забилось сердце. Тиёко не знает о происшествии с Мися. Когда приехали в больницу, Тиёко спросила о ней, и хотя Хироко и Кадзухико ответили уклончиво, она ничего не заподозрила, так как все ее мысли были заняты предстоящей операцией Тадахиро.

Из больницы Тиёко заехала в отель переодеться и сейчас сидела напротив своей бывшей свекрови. В нише на стене чайного домика висела картина, нарисованная известным в прошлом художником, а под ней в расписной вазе стоял живой цветок. Вокруг чайного домика висел густой туман, и в ночной тишине было слышно только, как журчит ручей и шумит ветер в соснах.

— Так у Асука-сама все обошлось?

— Да. Спасибо, рядом оказался хороший хирург.

— Тадахиро — человек большой силы воли, это тоже помогло. Что происходит, почему на нас одно за другим обрушиваются ужасные события?

— Мама, скажите лучше, что с Мися? Она уже спит?

— А, Мисяко…

Во взгляде Ясуко мелькнуло нечто такое, что вызвало беспокойство у Тиёко. Тут она вспомнила об уклончивом ответе Хироко и Кадзухико.

— Мама, что еще случилось? Мися что-нибудь рассказывала?

— Нет, ничего особенного, — ушла от ответа Ясуко и, пристально следя за выражением лица Тиёко, спросила: — Тиёко-сан, вы лучше скажите, вы собираетесь замуж за Асука-сама? У вас был об этом разговор?

— Да, благодарю вас, все хорошо. — Тиёко смутилась.

Ясуко тоже покраснела, но взгляд ее остался проницательным. Она спросила:

— Вам сделано предложение?

— Да.

— Вы не могли ошибиться в его намерениях?

— Нет. Он официально попросил моей руки.

— И вы согласились.

— Да, с радостью.

— Прекрасно. Поздравляю от всего сердца.

Улыбка на губах Ясуко заставила Тиёко вздрогнуть, но она все же произнесла слова благодарности.

— В таком случае, Тиёко-сан, я хотела бы поговорить с вами о Мисяко. Вы, похоже, очень устали, поэтому сначала давайте выпьем по чашечке чаю, хотя я и не умею его готовить.

— Спасибо.

— Сейчас уже ночь, не будем заваривать крепкий.

Ясуко сохраняла полное спокойствие. Положив в чашку одну ложку чая, она черпаком налила воду из приготовленного кувшина и стала медленно растирать чайные листья, а затем перелила содержимое в другую чашку и поставила ее перед Тиёко. Когда Тиёко наклонилась вперед, собираясь взять чашку, с улицы неожиданно раздался голос:

— Стойте, Тиёко-сан, этот чай пить нельзя!

Тиёко в изумлении отдернула руки от чашки, а Ясуко мгновенно схватила чашку обеими руками. Тиёко никогда не сможет забыть выражение лица Ясуко в этот момент. Это лицо, которое вообще не отличалось женской привлекательностью и обаянием, сейчас было искажено приступом такой глубокой ненависти, что Тиёко невольно вскрикнула.

— Отори-сан, это я, Тэцуо Сакураи. Хироко очень беспокоилась и послала меня за вами. С вашего места, наверное, не видно… Эта женщина, прежде чем растереть чай, что-то бросила в чашку!

Голос Тэцуо дрожал от гнева, а Тиёко, всхлипывая, забилась в угол комнаты.

Поскольку чайный домик был построен под обрывом, на три метра ниже виллы, а его пол был поднят на два метра, то разница между краем обрыва, где стоял Тэцуо, и полом чайного домика составляла всего лишь метр. Расстояние между Тэцуо и теми, кто был в чайном домике, было около трех метров, к тому же внутренность чайного домика была ярко освещена. Ясуко не повезло: туман не помешал Тэцуо заметить ее подозрительные манипуляции.