Кокон - Валерия Минц

— Как давно вы работаете вместе с детективом? — спросил он у Митчелла, обращаясь будто больше к присяжным, чем к сержанту.

— Почти восемь лет, как был переведен в департамент Эйберсвуда, — непринужденно ответил Билл, как обычно с располагающей к себе легкой улыбкой. — Мы начали с ним вместе с дела №6527, мы тогда начали расследовать серию краж в магазинах на Мэйн-стрит.

— И как бы вы охарактеризовали вашего коллегу?

— Я бы назвал его самым преданным своему делу офицером. Крайне дотошным и… хмм…

— Самоуверенным? — подсказал адвокат.

— Я бы сказал целеустремленным, — нахмурился Митчелл, глаза которого быстро забегали из стороны в сторону.

— Вот как? — ухмыльнулся Маркус. — А у меня есть показания от ваших же коллег, да и ваши собственные характеристики, что вы дали мистеру Сэвиджу в 1987 году. Тут вы называете его, дословно: «самоуверенным мудаком, который не умеет работать в команде», — он оторвался от листка, с которого зачитывал цитату, внимательно наблюдая за Биллом. — Это ведь ваши слова?

— В-верно… — растерянно отозвался сержант, поняв, что нет смысла отрицать слова. — Однако с годами я изменил свое отношение к его подходу к работе. Я не знаю ни одного полицейского, кто так же, как Сэвидж, хотел добиться справедливости. Он просто хорошо делал свою работу.

— Но ведь еще незадолго до дела Мотылька ты и многие другие сотрудники, мягко говоря, не слишком ладили… Вас так сильно сплотило это дело?

Митчелл виновато покосился на стол, за которым сидел хмурый Джеймс. Он и так знал отношение некоторых коллег к нему, да и остальные во многом не скрывали, что Сэвидж не был им приятен. Пока все это оставалось в издевках, насмешках и шепотах за спиной, это не ранило его так, как здесь, перед судом присяжных. Или дело было в другом? В том, что он успел переменить свое отношение ко многим вещам за четыре месяца расследования?..

После того, как опрос Билла закончился, место на трибуне занял Чарли Бэннет.

— Джеймс Сэвидж — тот человек, который всегда работает на износ, — комиссар был непоколебим, излучая уверенность всем своим видом. Сразу было видно, что он привык правильно подавать себя на таких заседаниях. — За пятнадцать лет он проявлял себя как исключительно преданный своему делу сотрудник.

— И за пятнадцать лет не было ни одного нарекания? — мягко поинтересовался адвокат, прохаживаясь вдоль трибуны.

Чарли стиснул челюсти.

— Разумеется, были некоторые инциденты, но я никогда не слышал о том, чтобы кто-то из полицейских не допускал ни одного промаха за время работы, — сухо произнес он. — Да, он иногда идет против правил, но исключительно чтобы добиться справедливости.

Мортон широко улыбнулся в ответ.

— Верно. Его преданность столь велика, что она мешает ему видеть картину целиком. Мистер Сэвидж не терпит мнений, отличных от его собственного. Это упоминается в нескольких отчетах, подписанных вами, комиссар Бэннет.

На это Чарли нахмурился, но не выразил удивления:

— Может, дадите чуть больше конкретики? Я предпочитаю говорить по фактам.

Маркус будто только этого и дожидался. Он посмотрел в сторону Джеймса, который сидел неподвижно, сжав челюсти.

— Позвольте мне уточнить, — он высоко поднял папку с документами, — в этих отчетах говорится, что мистер Сэвидж неоднократно игнорировал указания начальства и действовал по-своему. В отчете за 1983 год упоминается, как детектив, не имея ордера, ворвался в дом подозреваемого, что привело к исключению ключевых доказательств.

Он бросил взгляд на присяжных, продолжая:

— В 1985 году мистер Сэвидж допрашивал свидетеля без адвоката, что стало причиной аннулирования признания. Не говоря уже о многочисленных случаях, когда он тайно записывал все, что обсуждалось с ним наедине, тем самым нарушая право на конфиденциальность.

Мортон повернулся к судье. Детектив почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он сжал кулаки, но ничего не сказал.

— И это лишь малая часть из десятков случаев, когда мистер Сэвидж нарушал протокол.

Джеймс кожей ощутил гул, который волной прошелся по залу. Маркус Мортон выдержал паузу, повернувшись к присяжным, а затем продолжил:

— Джеймс Сэвидж. Имя, которое теперь известно каждому жителю Эйберсвуда. Полицейский, который так жаждал найти виновного, что не остановился ни перед чем. Полицейский, чьи действия ставят под угрозу всю репутацию департамента. И теперь, чтобы спасти свои карьеры, его коллеги говорят, что он «самый честный и преданный своему делу». Хотя многолетние доклады твердят иное…

— Его методы могут быть спорными, — вклинился в этот монолог Чарли, пытаясь перехватить инициативу, — но никто не может отрицать его самоотдачу. В отчетах также можно увидеть, что детектив — один из самых эффективных сотрудников в нашем департаменте.

Мортон не растерялся.

— Хорошая попытка защитить честь коллеги, комиссар. Но ваши слова лишь подтверждают, что детектив Сэвидж привык ставить себя выше закона. Разве не так?

Бэннет замер, понимая, что не может контраргументировать, поскольку не был подготовлен к таким нападкам. Джеймс почувствовал, как гнев подступает к горлу. Он видел, как адвокат манипулирует фактами, превращая его работу в череду ошибок. Маркус же вновь обернулся к присяжным.

— У вас есть что добавить, детектив? — саркастически спросил он, повернувшись к Джеймсу.

Тот хотел было ответить, но Чарли положил руку ему на плечо, останавливая.

— Нет, — сказал комиссар вместо него. — Мы не отрицаем, что мистер Сэвидж иногда выходит за рамки. Но это никогда не мешало ему раскрывать дела. И в этом случае он тоже поступил правильно.

Мортон усмехнулся.

— Пусть так. Но, господа, вы не сможете исправить разрушенные жизни моего клиента простыми оправданиями.

Он сделал паузу, чтобы дать аудитории осмыслить его слова, затем добавил:

— Вот что мы видим: отчеты, подтверждающие неоднократные случаи самовольных действий, игнорирование приказов начальства и необоснованное вмешательство в дела, где его мнение было неуместным. Они пытаются упростить сложное дело. Наркотики? Обвиняют врача. Убийства? Обвиняют врача. Что дальше? Укажут на врача в любой беде нашего общества? Разве мы можем доверять расследованию, которое велось таким человеком?

В перерыве Джеймс вышел на улицу. На заднем крыльце он мог не переживать о докучающих репортерах. Густой дым сигареты маревом завесил его лицо. В голове крутились слова адвоката Миллера.

— Ты вообще спишь? — Митчелл подошел к нему, похлопав по плечу. — Судя по виду, нет.

— А ты бы