Испытательный полигон - Майкл Коннелли

— И вы не рассказали об этом мистеру Холлеру? — спросила Рулин.

— Вчера днём он ушёл домой закончить работу над одним делом. Я просто поехал на встречу. Обычно я не отвлекаю его такими вылазками, пока не выяснится, что‑то серьёзное. На этот раз — ничего. Поэтому я даже не упомянул об этом. Если бы она сказала, что она присяжная, я, конечно, поднял бы тревогу и сказал, что меня подставили. Но она этого не сказала, и я сам узнал об этом только сейчас.

Рулин долго смотрела на Циско, прикидывая, верить ли ему, потом заговорила:

— Не могли бы вы показать мне эти сообщения?

— Конечно, — неуверенно сказал Циско.

Он посмотрел на меня, наклонился влево и залез в задний карман. Я кивнул — хотя он и не нуждался в моём разрешении. Он достал телефон, открыл «WhatsApp», нашёл чат и протянул аппарат судье экраном вверх.

Она взяла телефон, прочитала переписку и кивнула.

— И вы говорите, всё это анонимно, — сказала она. — Номер невозможно отследить?

— Когда я понял, что пришёл не по тому адресу, я позвонил на этот номер, — сказал Циско. — Линия мертва. Номер уже не действует. Но у меня есть… друг, который может пробивать номера. Я дал ему этот, и он сказал, что сообщение пришло с одноразового телефона. Так что да, отследить будет трудно.

— Хорошо, мистер…

— Войцеховски. Это как «вот ваши ключи от машины». Отец так шутил, когда у кого‑то терялись ключи.

— Спасибо, мистер «Вот ваши ключи от машины». Думаю, вы можете идти. И попросите заместителя маршала вернуться.

— Конечно, Ваша честь. Спасибо.

Великан поднялся и кивнул мне. Вернул стул к столу и вышел. Вошёл маршал.

— Можете идти, Джейми, — сказала судья. — Всё в порядке.

Когда маршал ушёл и дверь кабинета закрылась, Рулин перевела взгляд на братьев Мейсон. Она смотрела на них так же мрачно, как до этого — на меня.

— Господа, хотите мне что‑нибудь сказать? — спросила она.

— Ваша честь, мы к этому не имеем никакого отношения, — сказал Митчелл Мейсон.

— Никакого, — добавил Маркус.

— Тогда кто? — настаивала Рулин.

— Это могли подстроить они, — сказал Митчелл, указав на меня. — Чтобы всё выглядело так, будто виноваты мы.

Я покачал головой.

— Знаете, Ваша честь, я только что хотел сказать, что вероятно они ничего не знали, — сказал я. — Но выходит, они отвечают мне тем, что пытаются подставить меня.

— Всё, что я сейчас скажу, — это то, что я свяжусь со Службой маршалов США и потребую полного расследования, — сказала Рулин. — Суд не потерпит подкупа присяжных. Тем временем я отстраняю одиннадцатую присяжную, и мы продолжим дело в понедельник, при условии, что остальные присяжные останутся здоровы.

Я развёл руками.

— Ваша честь, вы наказываете истца, который здесь — пострадавшая сторона, — сказал я.

— Как вы это видите, мистер Холлер? — спросила Рулин.

— Если суд помнит, во время отбора присяжных защита явно не хотела, чтобы одиннадцатая присяжная, чёрная женщина, входила в коллегию, — сказал я. — Они изменили позицию только после моего возражения и решения суда. То, чего они не смогли добиться тогда, им удалось сейчас. Возможно, это и был их план с самого начала: если не удастся добиться прекращения судебного разбирательства, они начнут избавляться от неугодных им присяжных.

— Ваша честь, я категорически возражаю, — вскрикнул Маркус Мейсон. — Полчаса назад он говорил о презумпции невиновности. Теперь он обвиняет нас в какой‑то безумной схеме, чтобы убрать одного присяжного. Это нелепо и оскорбительно.

— Мы не перед присяжными, мистер Мейсон, — сказала Рулин. — Возражать не нужно. Но вы готовы согласиться, чтобы одиннадцатая осталась в коллегии?

— Нет. Она запятнана этой историей, — сказал Маркус. — Она не может оставаться присяжной. Кто бы ни затеял всё это, мы не можем забывать факт: член команды истца переступил черту и постучал в дверь присяжной. Значит, она должна уйти.

— Тот факт, что это явная подстава, говорит о том, что она должна остаться, — сказал я.

Рулин не ответила сразу. Она обдумывала доводы.

— Выходные уже близко, — наконец сказала она. — Когда одиннадцатая присяжная поправится, я допрошу её об этом. Моё решение будет объявлено в понедельник утром.

— Ваша честь, можно мне сказать? — спросил я.

— Да, но будьте кратки, — сказала Рулин.

— Остаётся вопрос. Кто‑то должен был проследить за этой присяжной до дома, чтобы всё это устроить, — сказал я. — Это меня беспокоит. За кем из присяжных ещё следили? За кем следят сейчас?

— Можете быть уверены, это войдёт в круг вопросов для Службы маршалов США, — сказала судья. — Но, господин Холлер, вы напомнили мне о другом тревожном заявлении, которое сделали несколько минут назад, — о попытке подкупа. Расскажите подробнее.

— Виктор Вендт, основатель «Тайдалвейв», приходил ко мне в офис вчера, — сказал я. — Его сопровождали оба Мейсона, но он настоял на личной беседе в моём кабинете, пока они ждали снаружи. У него был портфель, и он показал, что внутри. Два миллиона долларов наличными. Стодолларовые купюры. Он сказал, что портфель мой, если я уговорю клиента принять последнее предложение компании о мировом соглашении. Я отказался.

— Ваша честь, этого не было, — сказал Маркус. — Он ничего не может доказать и сам это знает.

— Ну, он мог вывести из строя камеры, чтобы невозможно было доказать это визуально, — сказал я. — Но, Ваша честь, я бы предложил попросить Мейсонов подтвердить хотя бы то, что они сопровождали своего клиента в мой офис.

Рулин прищурилась, глядя на них. Прежде чем она успела что‑то сказать, Маркус заговорил:

— Ваша честь, господин Вендт действительно встречался с адвокатом истца с глазу на глаз, но это ничего не доказывает, — сказал он. — На самом деле он хотел лично попросить адвоката пересмотреть предложение о мировом соглашении. Не было