Пятая авеню - Кристофер Смит

– И сколько еще квартирантов пострадали от этого? – спросил Эрик.

– Никто, кроме вас, мистер Паркер.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что моя квартира единственная, которая пострадала от разрыва труб?

– Именно так.

– Но как это могло произойти?

– Мы сможем назвать причину только после того, как наши люди закончат работу.

– Я хочу знать это немедленно.

– Мы стараемся работать максимально быстро.

– Трубы не лопаются в середине лета. А в таком здании они не должны лопнуть и в самую холодную зиму. Я хочу знать, что происходит. Сейчас же.

Сэм не произнес в ответ ни слова.

Дайана положила руку ему на плечо. Эрик резким движением сбросил ее и выехал с террасы. Он готов был крушить все, что попадется под руку, но усилием воли сдержал злобу. Вода плескалась вокруг его ног.

– Я надеюсь, моя страховка покроет все это, – сказал он, направляясь в спальню, которая уже перестала быть таковой – ремонтники разорили ее, добираясь до одной из лопнувших труб. – Одни картины стоят целое состояние. И их не заменить. А мебель – целый мебельный гарнитур, и все предметы куплены на аукционах. Ты видишь, что творится, Сэм? Ты меня слышишь?

– Вам не понравится мой ответ.

– Говори. Меня уже ничем не удивить.

– Надеюсь, что это так, – кивнул Митчелл, – потому что, как только вы прервали трудовое соглашение с «Редман Интернэйшнл», вы утратили право на страховое возмещение всего, что связано с вашей квартирой. Как вам известно, поскольку вы являлись ведущим специалистом, страховые взносы вносились компанией. Но в связи с вашим увольнением мистер Редман прекратил и вашу страховку.

Эрик утратил дар речи. Дайана было открыла рот, но не произнесла ни слова – сказать было нечего.

– Боюсь, что это не все, – со вздохом продолжил Митчелл. – Вода протекла в квартиру миссис Олдрич, расположенную под вами, и испортила картины Ван Гога и Моне, не говоря уже о бесценной мебели эпохи Генриха VIII, в течение многих поколений бывшей достоянием ее семьи. Она сказала мне, что ее страховая компания намерена предъявить вам иск. И просила передать вам ее совет – заняться поисками хорошего адвоката.

– Все это ерунда, – вступила в их разговор Дайана. – Это не вина Эрика. Ваша страховка возместит все потери. Авария произошла из-за неполадок в вашем здании, а не по вине Эрика Паркера.

Митчелл ответил, обдумывая каждое слово:

– Если бы дело действительно обстояло так, то наша страховка покрыла бы потери, вызванные выходом из строя нашей, выполненной в соответствии с проектом системы. Но все указывает на то, что источник проблемы находится в квартире мистера Паркера, а точнее сказать, в ванной комнате, где сантехнические подводки были изменены два года назад. Если в нашем отчете будет указано, что проблема возникла именно там, то ее причиной будет названа разводка труб, выполненная третьей стороной. И мы, таким образом, освобождаемся от ответственности.

– Ну уж нет, – возразила Дайана. – Сантехнические работы были выполнены в соответствии со всеми нормами и правилами. И они прошли инспектирование – и ваше, и городской службы. Вы же сами подписывали акт.

– Послушайте, – сказал Сэм, разводя руками. – Я понимаю, все это очень нелегко. Я понимаю, что вы все вне себя. Но когда вы будете читать документ, который мы подписали вместе с мистером Паркером, обратите внимание на зафиксированное в нем положение, освобождающее нас от всякой ответственности в тех случаях, когда производятся изменения в системе, смонтированной в соответствии с проектом здания.

– Тогда ответственность ложится на компанию, которая производила изменения.

– Возможно, – согласился Митчелл. – Но ведь прошло два года после того, как они поменяли разводку труб. Положим, что авария произошла бы через месяц, тогда ваша позиция была бы неоспоримой. Но два года? Я сильно в этом сомневаюсь.

Эрик затравленно посмотрел на Дайану. Выражение ее лица ясно говорило о том, что он полностью и окончательно повержен – Редман сделал его банкротом.

После наступившей гнетущей тишины Митчелл прошел через комнату и остановился у столика в стиле арт-деко, находившегося рядом с полированным черным баром. На столике стояли четыре вазы с пышными букетами красных роз.

– По крайней мере, одно светлое пятно среди этого есть, – сообщил он. – Эти розы принесли сегодня утром по случаю вашего возвращения домой. Их прислал Луис Райан.

– Все это дело рук Джорджа. И ты знаешь это не хуже меня.

Дайана вошла в свою гостиную, держа в одной руке кофейник, а во второй две маленьких чашки. На ней был белый махровый халат, и она выглядела посвежевшей после только что принятого душа. Лицо обрамляли влажные локоны густых черных волос.

– Эту аварию с трубами мне устроили по его приказу.

– Нам надо поговорить, Эрик, – сказала Дайана, садясь в кресло напротив него и расставляя чашки на столе. – Накопилось много вещей, которые не сходятся воедино.

– И что это за вещи?

Она разлила кофе, протянула ему чашку, над которой поднимался ароматный пар; вторую чашку поднесла ко рту и сделала первый глоток.

– Ты все время врал мне, – сказала Дайана, и в ее голосе явно слышалась усталость.

Эрик уже почти открыл рот, собираясь ответить, но адвокат компании жестом руки попросила его помолчать.

– Сейчас говорить буду я. А ты будешь сидеть молча и слушать. Когда я буду задавать тебе вопросы, ты будешь отвечать на них, но отвечать честно и правдиво. Если ты соврешь мне, Эрик, я сразу это почувствую. Будь в этом уверен. Так что сделай мне этот подарок, уж поверь, я за него дорого заплатила. Но если ты все-таки соврешь мне, это будет твоей ошибкой, и ты очень пожалеешь об этом, потому что, насколько я вижу, я сейчас тебе нужна – а мне твои фокусы уже надоели.

Она откинулась на спинку кресла.

В окне за ее спиной был виден Манхэттен, закутанный в покрывало из дымки и смога. Солнце на небе едва угадывалось по слабым лучам, пробивавшимся сквозь завесу облаков. Сунув руку в карман халата, Дайана вытащила прямоугольную коробочку, обтянутую бархатом, и, не открывая, протянула Эрику. Когда он откинул крышку, на черной бархатной подушечке засверкали бриллианты, сапфиры и рубины.

Он с недоумением посмотрел на нее.

– Можешь взять свою бижутерию обратно, – объявила Дайана. – На приеме у Фондараса я встретила Селину. Она узнала это ожерелье, а я, в свою очередь, узнала, что раньше оно принадлежало ей. Ты купил его ей в Милане, если я не ошибаюсь. Она сказала, что отослала тебе его в этой самой коробочке вместе со всем остальным, – ее голос стал на полтона тише. – И добавила, что сапфиры подчеркивают голубизну моих глаз. Разве не любезно с ее стороны?

Дайана сделала несколько глотков кофе.