Душа-потемки - Татьяна Степанова

Тут все очень близко… Они, жильцы этого дома, пользовались этим ходом часто. Когда в универмаг привозили…

Да, когда туда, в спецсекцию, привозили товары…

Эра дефицита наступила уже тогда…

Вот он, пожарный вентиль, – торчит из стены.

Катя безрассудно схватилась за него и повернула. Есть! И только когда шахта подъемника открылась, она поняла, что сделала ужасную, непростительную ошибку – не сказала, не позвонила Гущину, не сообщила, где она и что собирается предпринять.

А что она собирается предпринять? Проникнуть в закрытый, сданный на охрану универмаг, чужую собственность, полную товаров и материальных ценностей, ночью, негласно, уже после того, как убийца… да, убийца Хохлов пойман. Изобличен всеми уликами и сам признался в содеянном.

Можно предположить, что скажет ей Гущин, что прорычит в трубку: не смей! Я запрещаю!

Но как же тогда быть с той мольбой, с тем призывом о помощи?

«Ее еще можно спасти!»

Кто зовет ее там, в темноте?

Кто, кроме Феликса, зовет ее сюда?

Катя протянула руку и дотронулась до дубовой обшивки тайного лифта. Как тут все когда-то было отделано… И эта система противовесов… Все гениальное просто: вы входите в кабину, и ваш вес и тот противовес где-то в стене… лифт возносит вас вверх… лишь бы тросы выдержали и дверь, проклятое зеркало, открылась…

Но она же чуть не умерла тут от страха, когда Гущин втолкнул ее в этот каменный мешок и они…

Не хочу, пусти, нас тут закроют… нас тут замуруют, похоронят навечно… Не хочу, боюсь!!

Катя шагнула в лифт.

Темнота.

Шок и трепет…

Скрежет и гул…

И пол уходит из-под ног…

Лифт поднимается…

Медленно…

Сейчас он застрянет…

И тросы лопнут…

Лифт поднимается…

Остановился…

Катя, не помня себя, обеими руками толкнула дверь, и она – зеркало… большое зеркало до самого пола в нише – распахнулась легко и свободно.

Катя буквально вывалилась наружу. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Свет неяркий, и эти тени… Как и тогда, той ночью, тени ползут из углов. Но сейчас не так уж и поздно. Универмаг закрылся всего полтора часа назад. Огромный магазин… пустой магазин… и она тут, кажется, одна…

Катя привалилась к стене. Сначала отдышаться… этот глупый страх… Потом осмотреться. Прислушаться.

Все тихо. Лестничный пролет и там – третий этаж – отдел «Тысяча мелочей». Начать с него… там есть где спрятаться среди стеллажей, если придется подождать…

А чего, собственно, ждать? Надо обыскать здание… надо еще раз обыскать здание.

Стараясь не шуметь и ступать очень тихо, она спустилась на третий этаж. Лампы под потолком тут горели лишь у самой лестницы, а все остальное пространство терялось в темноте.

Полки с кухонной посудой…

Стальные ножи в деревянных подставках…

Что-то тускло блестит там… словно чьи-то глаза…

Это просто блики… металлический бок высокого термоса… И эта банка для специй прозрачного стекла, похожая на сказочную лампу, на погасшую волшебную лампу…

Внезапно в стеклянной глубине вспыхнул желтый огонек, отразился яркой сияющей точкой. Что-то, блеснувшее из мрака… свет карманного фонаря.

Катя не успела вскрикнуть: кто-то сильный и ловкий, быстрый как молния, обхватил ее сзади и зажал рот, потащил в глубь зала, в лабиринт стеллажей.

Феликс… это он… он заманил ее сюда…

Он один знает…

Феликс!!

Пуссстии!!

Тьма, как облако…

– Тихо ты…

Тьма, как угроза…

Ужас смерти…

– Я сказал, тихо ты, не брыкайся!

Шепот, похожий на свист ветра… у самого уха – жаркий мужской шепот.

– Тихо, молчи, я сейчас уберу руку, но не вздумай орать.

Кляп – ладонь, зажимавшая Катин рот…

Кто-то наклонился, заглядывая в самое лицо…

– Марк?!

Марк Южный повернул ее к себе, прижал к стеллажам, потом отстранился, однако продолжая крепко держать.

– Я, я это… ты только не ори…

– Что ты тут делаешь?!

– Я этот же вопрос тебе могу задать… да времени нет.

Его губы у самого ее лица, но вот он снова отодвинулся, явно к чему-то прислушиваясь в темноте.

– Почему ты здесь? Как ты сюда попал? – Катя пыталась высвободиться.

– Я-то через дверь, как все… Я сегодня универмаг закрывал, на пульт сдавал, вы же этого охламона-клоуна Лешку Хохлова арестовали… А ты как сюда проникла? Давай колись, чего уж теперь… Что, ход нашли твои менты? Лифт за зеркалом?

– Ты знаешь про подъемник?

– Я его раньше вас нашел, у Шеина ведь планы здания, чертежи старые… он их за большие деньги у одного старика-коллекционера купил, но все равно долго пришлось повозиться, чтобы все это отыскать.

– А зачем вам это с Шеиным? Вы что, – Катя наконец-то оттолкнула его, – тоже клад тут искали, как и Хохлов, да? Инкассаторскую машину?

Он снова крепко притиснул ее к стеллажу.

– Менты… говори, что знаешь.

– Никакого клада тут нет. И ходов других в спецзону нет, и никакого гаража под зданием…

– И про гараж знаете?

– Это ты убил тех двоих инкассаторов в Одессе? – спросила шепотом Катя. – Это ведь ты их прикончил…

– Воров…

– Они тебе все рассказали, да? Ты заставил их рассказать!

– Что, воров пожалела?..

– Я убийцу ищу.

– Я не убийца.

– А кто же ты такой, кто ты? Я…

Катя опять начала вырываться.

– Пусссти меня…

– Тихо ты… замри!

Марк снова зажал ей рот ладонью.

– Мы тут не одни, – прошипел он.

Потом очень осторожно отнял свою руку от ее лица и приложил палец к своим губам.

Темнота…

Карманный фонарь выключен.

Тени на потолке…

Марк сделал жест – двинулись, только тихо! И они пошли вдоль стеллажей к лестнице.

И тут Катя внезапно услышала какой-то звук. Шаги… потом что-то звякнуло.

Они замерли, прижавшись к полкам. И простояли так, казалось, целую вечность. Затем Марк снова сделал жест – идем…