Душа-потемки - Татьяна Степанова

– Все хорошо, – тон Мещерского грустный. – А ты как?

– А я лучше всех, только с операции ночной по задержанию. Устала как собака и спать хочу, домой, домой, домой!

– Я не вовремя? Хорошо, я потом позвоню… могу завтра, – он совсем скис.

– Ой нет, подожди, – Катя внезапно вспомнила. – Ты мне очень нужен, это просто отлично, Сережка, что ты сам догадался сейчас позвонить!

– Это по поводу Вадика? Ты наконец получила загранпаспорт и собираешься лететь к нему? Хочешь, чтобы я его известил? А почему ты сама ему не позвонишь и не…

– Да подожди ты с загранпаспортом! – Катю внезапно осенила блестящая идея. – Слушай, ты ведь говорил, бабушка твоя – дочка архитектора?

– Урожденная Воронцова, мой прадед построил…

– Подожди, а ты как-то говорил, что она в молодости работала в архитектурной мастерской, которая проектами высоток занималась.

– В пятидесятых она работала в мастерской Олтаржевского.

– Сереженька, она была его ученицей?

– В каком-то смысле да… Но мы отвлеклись, как насчет загранпаспорта и твоей поездки?

– Это все пока отменяется. Сережа, помоги мне, может, у вас дома сохранились какие-то ее записи, дневники… Посмотри, мне надо узнать список всего, что строил этот самый архитектор в Москве! Позвони мне, если что-то откопаешь в домашнем архиве, хорошо?

Честно говоря, Катя не очень-то надеялась на успех – раз в Интернете больше ничего нет, откуда Мещерский может узнать? Какие там бабушкины дневники и архивы…

Однако, «зарядив» приятеля таким образом, она почувствовала, что сделала все, что смогла.

Да, определенно все, что смогла.

И пора, видимо, ставить точку в деле Замоскворецкого универмага, раз тайна его пугающих голосов раскрыта, преступник схвачен и даже признался в убийствах.

Вернувшись домой, хотя на улице светило солнце, Катя задернула плотные шторы, включила кондиционер и наполнила ванну. Долго блаженствовала в пене, пытаясь даже что-то напевать. А потом дотащилась до постели и едва лишь коснулась головой подушки…

Звонок.

– Алло…

– Катюш, ты что это? Все в порядке с тобой?

Мещерский, верный маленький друг…

– Я просто засыпаю.

– Тогда я потом. Я перезвоню попозже.

– Нет, Сережа, ты что-нибудь узнал?

– Не понимаю, зачем тебе все это, но я сейчас лазил на антресоли…

Когда Мещерский упоминал про «антресоли», это всегда что-нибудь да значило.

– Там связка бабушкиных студенческих конспектов и чертежей, это когда она уже в мастерскую Олтаржевского перешла. Из чертежей понять ничего нельзя, я не спец, но там список и конспекты семинаров. Они разрабатывали строительство подземных коммуникаций, когда начинали проектировать высотные здания. Складские помещения для магазинов и боксы гаражей.

– Гаражей? Конечно же, в высотках строили гаражи для жильцов… Только подожди, а какого года все эти постройки?

– Я же говорю – пятидесятых годов.

– Нет, это не годится, это совсем нам не годится, а раньше у этого архитектора что-то было построено?

– Сейчас я конспекты семинаров посмотрю, там был список, бабушка моя серьезно готовилась к поступлению в эту архитектурную мастерскую… Знаешь, у ее отца, моего прадеда, был совершенно невозможный характер, настоящий деспот, поэтому, наверное, она так хотела работать не у него в мастерской, а у другого архитектора…

– Сереженька, глянь, пожалуйста, список.

Он шуршал бумагами на том конце, потом начал называть постройки. Ничего нового, тот же самый перечень, что и в Интернете.

– Гараж «Мерседес-Бенц» на Неглинной улице…

– И это все?

– Все, Катюша… Нет, подожди, тут еще на обратной стороне… Так, гараж торгового дома «Ригли и Хоппер»… территория бывшего завода Михельсона… И приписка: участвовал в проектировании подземных коммуникаций Метростроя… адрес: Партийный переулок, гараж Замоскворецкого райкома партии. Я посмотрел: завод Михельсона – это завод Ильича, теперь там в основном офисы да банки и очень много заброшенных, предназначенных на слом зданий.

– Спасибо, Сереженька, огромное тебе спасибо.

– Я в чем-то тебе помог?

– Еще не знаю, возможно, – Катя закрыла глаза.

– Если Вадик будет мне звонить, что ему сказать?

– Скажи, что у меня еще не готов мой загранпаспорт…

– Но, Катюша…

– Спокойной ночи…

Солнце нещадно палило над родной Фрунзенской набережной, но при задернутых шторах и при прохладном кондиционере…

Стоит ли ставить точку в странном деле Замоскворецкого универмага сейчас, когда так невозможно, так отчаянно, так патологически хочется спать, не думая о последствиях?