Запасной выход - Анна Малышева

– Похитила? – переспросила я.

Мне показалось, что я ослышалась. И Ксения, все с той же ядовитой улыбкой, сообщила, что сегодня спозаранку к ней домой явилась целая делегация. Танина покровительница и подруга привела за руку ребенка и потребовала отчета – куда делась его мать?

Ксения всплеснула руками и выронила сигарету. Я быстро ее подняла и положила в пепельницу. Но моя гостья этого даже не заметила, она продолжала жестикулировать и возмущаться:

– Оказывается, наша Танечка куда-то пропала! Вот уже сутки, как ее нету дома! Дите, видите ли, плачет, требует найти маму! Откуда я знаю, где шляется эта мамашка?!

И, совершенно неожиданно перейдя от агрессии к депрессии, Ксения снова прослезилась и принялась вытирать глаза:

– Господи, ну почему все лезут ко мне со своими проблемами? Как будто мне собственных бед не хватает! Эта дура расселась у меня в квартире с ребенком, напугала Алешку, ничего не слушает, говорит, что никуда не двинется, пока я не скажу, куда дела Таню! Она, видите ли, решила, что я пожадничала, пожалела отдавать дачу и квартиру! И якобы что-то сделала с Таней! Да разумный человек сразу поймет, что мне от этого никакой выгоды нет! Как ни крути, а я Ивану не жена! И никаких прав на наследство не имею! Что мне прикажете делать? Устраивать генетическую экспертизу, доказывать, что Лешка – сын Ивана?! А как ее устраивать, если Ивана-то и нет?! Даже тела нет, его сожгли!

И она снова расплакалась. Ксения сидела, обхватив голову руками, ее плечи сотрясались, она разом обмякла и потеряла всю свою воинственность. Я слушала ее молча и не пыталась утешать. Я чувствовала себя слишком усталой, больной и, как она сама, могла спросить – почему именно на меня валятся все шишки? Например, почему она явилась со своими жалобами именно ко мне? Неужели не нашлось подруги поближе? Мы и виделись-то всего два раза, причем последний раз – на похоронах Ивана.

– Я все бросила и убежала, – всхлипнула Ксения. – Позвонила маме, чтобы она приехала и забрала Лешку к себе. И удрала… Я не могла больше видеть эту глупую стерву!

– Ты оставила с ней сына?

Ксения отмахнулась:

– Она ему ничего не сделает! Сама напугана насмерть, когда я убегала, она ревела как корова! Я обозвала ее старой лесбиянкой…

Ксения неожиданно хохотнула и вытерла глаза:

– Кто знает, вдруг она правда лесбиянка? Она да Таня – чудесная парочка! Но какова Татьяна?! Тихоня, а всю Ванькину кодлу построила! Отобрала у Олега ключи, Артуру заявила, чтобы он забрал из студии свое барахло – записи, плакаты… Дескать, дом продается немедленно! Ё-мое, какая спешка! И сколько лет она сидела в тени, не высовывалась! Думаешь, я не знаю, что все ее жалели? Бедненькая, несчастненькая, зарабатывает копейки, перебивается с хлеба на воду! А я, значит, богатая и счастливая, да?!

Ксения потянулась за своей сигаретой, но та давно истлела до фильтра. Она стряхнула пепел с пальцев и взглянула на меня:

– Я сразу подумала о тебе, когда удрала оттуда. Ты ничего не узнала? Не узнала, кто тогда ко мне приходил?

Я покачала головой. Ксения расстроилась:

– Я рассчитывала, что ты узнаешь… Понимаешь, все это ужасно подозрительно! После поминок мне все ребята стали намекать, чтобы я приглядывалась к этой Татьяне. Она слишком уж напористо себя повела. Как-то не по-людски… Такая хватка! Артур даже намекнул, что, может, Танька его и пришила, чтобы получить наследство. Если разобраться, то кусочек жирненький – общая стоимость дачи и квартиры, даже по теперешним ценам, потянет тысяч на восемьдесят. Одна земля чего стоит! Там престижный поселок!

– Неужели ты думаешь, что она могла его убить? – изумилась я.

– А почему нет? Может, ей надоело у подруги жить, о ребенке решила позаботиться… – Ксения запалила новую сигарету. – Материнская любовь и не на такое подвигнет. – Она вздохнула и выпустила дым: – А я, наверное, плохая мать… Если бы я получше надавила на Ивана, он бы как миленький на мне женился и Таньку выписал из квартиры… В любом случае наследство делилось бы пополам. А так все получит она! Но кто же думал, что он так рано умрет?!

Я согласилась, что единственным заинтересованным лицом, которое что-то выиграло от смерти Ивана, была его первая жена. Законная жена, с законным ребенком от него. Но я помнила ее замкнутое, неподвижное лицо, ее взгляд за стеклами дешевых очков. Она все время прятала глаза, старалась ни на кого не смотреть. Способна ли она на убийство? Мне в это не верилось.

Ксения пояснила свою мысль:

– Я же не говорю, что она сама на него напала! Могла кого-то нанять!

– На какие деньги? Ты же говоришь, что она совершенно нищая!

– Ну могла им пообещать рассчитаться после убийства. Когда получит наследство.

Я ответила, что все равно в это не верю. Если Иван легко поддавался влиянию, его можно было попросту уговорить продать дом и отдать ей деньги.

Ксения нахмурилась:

– Продать дом? О чем это ты? Для него очень много значил этот дом! Он бы никогда на такое не пошел! Иван его получил в наследство, там была его студия, и у него до сих пор оставалась какая-то надежда реанимировать группу… И в конце концов, он больше слушал своих дружков, чем меня или ее… А дружкам было бы негде собираться и выпивать, если продадут дом!

Она настойчиво убеждала меня, что Татьяна вполне могла подстроить это убийство. Именно поэтому так важно узнать – кто был тот тип, который явился к ней угрожать и велел изменить показания. Я встрепенулась:

– Ты же знаешь, что он был со студии! Какое отношение к нему имеет Таня?! Разве она имела какие-то контакты с этими людьми?!

Я чуть было не ляпнула, что Женя точно с этой женщиной не знаком, но осеклась. Ксения ничего не знала о том, кто именно явился ко мне с требованием не давать никаких показаний. Эта пауза была слишком явной, и Ксения ее заметила. Она вопросительно посмотрела на меня и медленно проговорила:

– Ты мне все рассказала? Ничего не скрываешь?

– Ничего, – ответила я. – Хочешь чаю?

– Я бы лучше чего-нибудь выпила, – призналась она. – Голова не на месте… Дай-ка позвоню, узнаю, доехала мама или нет.

Она подошла к телефону, а я отправилась на кухню. Найти что-нибудь из алкоголя я не рассчитывала. Честно говоря, мне хотелось только одного – чтобы Ксения ушла. Чем я могла ей помочь? Даже расскажи я всю правду, все, что удалось узнать об Иване, ничего бы не изменилось. Мне казалась дикой ее версия – что Ивана убила бывшая жена. Но было понятно, что сейчас Ксении очень хочется обвинить кого-то во всех своих несчастьях. Татьяна была идеальным объектом. Не слишком симпатичным, легко уязвимым.

Я поставила чайник на огонь, стала рыться в холодильнике. Мне послышался какой-то шум в прихожей, и, выглянув, я увидела Женю. Веселого, румяного, с букетом белых роз.

– Это тебе. – Он торжественно вручил мне цветы. Я взяла букет и без сил прислонилась к стене. Он встревожился: