Запасной выход - Анна Малышева

– Роман Владиславович, это моя Надя, познакомьтесь!

Мне было отвратительно все – что он про меня сказал «моя», и эта его улыбка, и лицо Романа, когда он на меня посмотрел… Приятное в общем-то лицо, несколько невыразительное. На нем был светло-синий свитер с треугольным вырезом на груди, джинсы… На запястье блеснул массивный золотой браслет часов. Я сразу заметила, как рассматривала эти часы Шурочка. У нее была страсть к таким вещам – она с первого взгляда определяла истинную стоимость любого украшения.

– Очень приятно, – приветливо сказал Роман. – Много слышал о вас.

Глаза у него были слегка навыкате, живые, будто подернутые влажной пленкой. Улыбка широкая, обезоруживающая. Зубы вставные – его дантист явно перестарался, придавая им слишком безупречную белизну и форму.

– Я тоже много о вас слышала, – сказала я, поневоле усаживаясь за стол.

– Ну? – ласково удивился он. – Знаете, Надя, вы скоро станете женой знаменитости!

И этот про жену! Неужели Женя отчитывался ему, что сделал предложение? Я украдкой взглянула на него. Женя не сел за стол, а прохаживался по комнате с зажженной сигаретой. Он очень нервничал.

– Вы думаете, Женя прославится? – спросила я, накладывая в свою тарелку оливки. – Я до сих пор не слышала, как он поет.

Роман очень развеселился. Он явно стремился за-владеть всеобщим вниманием, стать душой компании. Спросил Женину маму, неужели и она никогда не слышала голоса своего сына? Та застенчиво ответила, что в детстве Женя превосходно пел, но, к сожалению, квартирка была такая маленькая, что…

– Знаете, как бывает в наших хрущобах, – пояснила она, – стоит повысить голос – и начинается стук по батарее.

Шурочка заявила, что лично она всегда считала, что ее брату место на сцене. Но она надеялась, что он станет театральным актером. Или будет сниматься в кино. Роман завел с нею оживленную беседу на тему поступления в театральный институт. Шурочка поглядывала на него все ласковее, и я начала подозревать, что она рассчитывает что-то от него получить. Протекцию, например. Исключительно за счет своей неотразимей внешности и личного обаяния. Бедная, знала бы она, что его интересуют только парни!

Разговор мало-помалу стал всеобщим. Роману удалось завести даже моего отца, который сообщил, что в ранней юности он как-то участвовал в школьном спектакле, играл Буратино. Женя остановился у меня за спиной, положил руку мне на плечо. Я почувствовала легкое, едва заметное пожатие его пальцев. Это, наверное, была благодарность за то, что я так хорошо держалась. И я не выдержала:

– Роман Владиславович, у нас с вами есть общая знакомая. Нельзя узнать, как она себя чувствует?

Тот в этот момент как раз трудился над бутылкой «Асти мондоро» – шампанское принес Женя. Роман поднял на меня невнимательный взгляд:

– Кто именно?

– Елена Викторовна.

В этот миг пробка, которая слишком туго шла, оказалась у него в ладони и пенная струя побежала на паркет. Роман брезгливо отодвинулся, его лицо исказила гримаса… И он тут же засмеялся:

– Потерял квалификацию. – Разливая шампанское по граненым хозяйским стаканам, он весьма непринужденно переспросил: – Елена? Вы что же, познакомились?

– Вы это хорошо знаете, – невежливо ответила я. – Я с ней приезжала к Жене, на ту квартиру… Мы хотели кое-что выяснить насчет погибшего музыканта.

Женя все еще сжимал мое плечо. Его пальцы стали ледяными, он стиснул меня так, что мне стало трудно терпеть боль. Я дернула плечом:

– Отпусти меня! Я буду говорить, о чем хочу!

На меня смотрели все. Кто испуганно, кто выжидающе. Но особенно неприятно было встретить взгляд Романа. Он смотрел на меня ничего не выражающими глазами. Просто ждал продолжения.

– Иван заходил в кабинет к Елене Викторовне? – спросила я.

– Не понимаю, – вежливо ответил он, ставя на стол опустевшую бутылку.

– Он заходил к ней в кабинет, – повторила я. – И там с ним что-то случилось. Почему телефонная трубка оказалась сброшенной? Он хотел позвонить?

Роман слегка приподнял бесцветные брови, перевел взгляд на Женю. Тот сильно, зло тряхнул меня за плечо:

– Надя, ты с ума сошла?! Ничего этого не было!

– Заткнись! – Я вскочила, с шумом отодвинув стул.

– Его убили в том кабинете, я уверена! А потом, после праздников, вы догадались наконец почистить ковер! Слишком поздно! Ему проломили голову там, а не на шоссе! Он никого не сажал в машину, слышите – никого! Его убили у вас! Его убили вы!

До меня будто издалека донесся испуганный мамин голос. Я обернулась, чтобы объяснить ей… Лица поплыли у меня перед глазами, превращаясь в цветные туманные пятна. Визг Шурочки. Чьи-то руки не дали мне упасть, а потом я, будто сквозь сон, почувствовала, что меня укладывают на диван, и смутно услышала от кого-то, что я потеряла сознание.