Вор под кроватью - Лоуренс Блок

— То есть Рэй вышел из этой переделки победителем.

— Благоуханным, как роза.

— Гм! Я могла бы кое-что сказать по этому поводу, но воздержусь. И знаешь почему? Я рада за старину Рэя. Ведь мы с тобой тоже не пострадали, так?

— Да, старушка. Мой «неприкосновенный запас» пополнен, кое-что я положил в банк, а буквально вчера мне дали телефон слесаря, который готов соорудить мне тайник лучше прежнего!

— Не забудь, что сверх всего ты получил подружку.

— Удивительно, правда? Самое интересное, что я могу не волноваться, как она отреагирует, когда узнает, что я взломщик, поскольку я сам ей всё рассказал.

— Ну и как?

— Пока нормально. Рано или поздно у нас, конечно, начнут возникать из-за этого проблемы, и тогда отношения разладятся. Но пока всё в порядке.

— Я так рада за тебя, Берн! Она классная!

— Лейси тоже.

— О да! — Кэролайн счастливо вздохнула. — Нам обоим повезло. Неужели так бывает? Ящик в банке забит деньгами, и есть с кем их потратить — у меня теперь совершенно отпадная подружка!

— Полагаю, что СПС вам с ней не угрожает?

Кэролайн вспыхнула, что с ней нечасто случается. «СПС» означает «Синдром постельной смерти», явление довольно распространённое среди лесбийских пар, когда женщины живут вместе, но практически не имеют сексуальных отношений. Вообще-то гетеросексуальные пары испытывают те же трудности, только называют это иначе — женитьба.

— Марти и Марисоль могут вновь соединиться теперь, — сказала Кэролайн, быстро меняя тему разговора. — Но почему-то мне кажется, что они оставили эти отношения в прошлом. А ты что думаешь?

— Полагаю, оба готовы к переменам в жизни. К тому же они практически сразу нашли замену: как я слышал, Марисоль нынче весьма тесно общается с Уолли.

— Ну да, женщине сложно сказать «нет» человеку, который спас ей жизнь.

— Скорее этому человеку сложно расстаться с девушкой, которой он спас жизнь, особенно если она похожа на Марисоль. Слава богу, это новое увлечение излечило его от страсти к китаянке, так что теперь он не проводит целые дни в идиотском чайном домике.

— И то хорошо.

— И он по-прежнему занимается восточными единоборствами, что тоже неплохо. Правда, он начал изучать латышский.

— Зачем? Марисоль прекрасно говорит по-английски.

— Я знаю, — сказал я. — Уолли тоже. Но так уж он устроен. Извини мой латышский, но позавчера он пожелал мне «Dauds laimis jaungada». Это означает «С Новым годом!».

— Правда? — Кэролайн широко раскрыла глаза. — А когда же латыши празднуют Новый год?

— Первого января, как ни странно, так что он поторопился на восемь месяцев.

— Или опоздал на четыре.

— Да какая разница — он прямо-таки светится от счастья. А Марти с Сигрид тоже, похоже, нашли друг друга. Он — женатик, старше её, как раз то, о чём девушка мечтала, а он получил сногсшибательную блондинку, которую хотят все мужики.

— Не только мужики, Берн, я тоже… нет-нет, молчу, у меня и так с личной жизнью всё в порядке. А ты что, именно для этого пригласил их в Ривердейл? Чтобы перезнакомить?

— Ну, Сигрид мне была нужна в первую очередь для того, чтобы придать достоверность показаниям Марисоль. И ещё я решил, что Марти будет приятно видеть, как Говноед идёт ко дну. Но у меня действительно промелькнула мысль, что они вполне подходят друг другу.

— Какой счастливый конец, — сладко вздохнула Кэролайн, но тут же выпрямилась и наклонилась ко мне: — Берн, а что с фотографиями? Где они теперь?

— Ты же видела — приклеены скотчем в экземпляр «Тайного агента».

— Ну да, конечно видела. Но что с ними станет, когда полиция заберёт Мейпса и Джонсона в участок?

— О, это… Я… в общем, я забрал фотографии.

— Как это — забрал?

— Когда никто не видел, — сказал я. — Я их вырвал из книги. Иначе они пролежали бы ещё пятьдесят лет в полицейских архивах.

— Ты что, решил сохранить их на память?

— Нет, я уже отдал снимки.

— Кому? Нет, не говори, я сама догадалась. Тому малышу-крепышу из латвийского посольства?

— Да, Гризеку.

— Чтобы они смогли найти Чёрного Бича из города Рига?

— По крайней мере, пусть попробуют. У Бича инстинкт самосохранения на очень высоком уровне, но эти парни тоже не промах. Поживём-увидим.

— Ох-ох… — Кэролайн снова потянулась, сладко, как кошка. — Боже, посмотри который час! Похоже, мы не успеваем выпить ещё по рюмочке, а? Мы уже выпили по две.

— По три.

— Не может быть! Неужели по три?

— Боюсь, что да.

— Смешно, как быстро можно сбиться со счёта. Три. Ты понимаешь, что это означает?

— Нет, но уверен, ты мне сейчас объяснишь.

— Это означает, что мы выпили по две рюмки, — объявила Кэролайн. — А потом ещё по одной.

— И что?

— Сначала по две, потом по одной.

— И что?

— Значит, во второй раз мы не допили, верно? Ты же знаешь мою теорию по поводу выпивки — одной рюмки просто не существует. — Кэролайн улыбнулась и поманила пальчиком барменшу: — Максайн, душечка, можно тебя попросить…