Невеста Борджа - Джинн Калогридис

— Мадонна Санча, вам лучше выйти.

— Нет! — воскликнула Лукреция со стоном. Ее бледную кожу усеивали бисеринки пота. — Санча, не оставляй меня!

Я крепче сжала ее руку.

— Я не уйду, — пообещала я; голос мой был полон уверенности, которой я на самом деле вовсе не ощущала. — Я буду с тобой до тех пор, пока ты сама не велишь мне уйти.

Лукреция расслабилась, но лишь на миг. Вскоре ее скрутил новый приступ боли, и она с неистовой силой вцепилась в мою руку.

Эсмеральда велела служанкам принести все, что требуется, и вернулась в комнату.

— Позови его святейшество и герцога Бишелье, — сказала ей я. — Пора их уведомить.

— Санча! — выдохнула Лукреция. — Они будут беспокоиться… Может, ты сама скажешь им?

— Хорошо-хорошо, я скажу, — успокоила я ее и сняла компресс с ее лба. Он успел нагреться от соприкосновения с кожей, я перевернула ткань прохладной стороной и осторожно протерла Лукреции лоб. — Я буду осторожна и позабочусь, чтобы они не слишком сильно волновались.

— Да. Да. Они так обеспокоятся…— прошептала Лукреция, потом снова заскрипела зубами от боли.

Поскольку Альфонсо жил во дворце, он прибыл первым. Я послала донну Эсмеральду в прихожую, сообщить ему, что Лукреция упала в винограднике и что я выйду и сообщу еще новости, как только появится его святейшество. Донна Эсмеральда была умелой обманщицей и отлично сыграла свою роль; до меня доносился ее спокойный, уверенный голос, когда она говорила с Альфонсо. Потом она вернулась в спальню и кивнула мне. Несомненно, мой брат считал, что его жена просто вывихнула лодыжку.

Но вскоре крики Лукреции сделались такими громкими, что Альфонсо наверняка должен был услышать их даже в прихожей. Они должны были поразить его в самое сердце, потому я высвободила руку из хватки Лукреции, чтобы объяснить ему положение вещей. К счастью, в тот момент, когда я обнималась с братом, появился и Папа.

При виде нашего беспокойства Александр отреагировал со свойственной ему эмоциональностью: на глаза его тут же навернулись слезы.

— Боже милостивый! Она кричит, как будто умирает! Мне и в голову не пришло, что все настолько серьезно… Санча, что случилось с нашей дочерью?

Я отодвинулась от Альфонсо.

— Лукреция молода и сильна. Несомненно, она выживет. Похоже, она ждала ребенка, но теперь он потерян. Она бегала наперегонки со своими фрейлинами в винограднике…

— Бегала наперегонки! Кто это допустил? — вскричал Александр с яростью, порожденной горем. — Она знала, что беременна?

— Думаю, что знала. Это была чистой воды случайность, ваше святейшество. Сам по себе бег ничем ей не повредил бы. У нее была слишком свободная туфля, она споткнулась, а другая девушка упала поверх нее.

— Кто? — мстительным тоном произнес Александр. Альфонсо тем временем не обращал никакого внимания на тирады своего тестя. Он выслушал меня, потом спрятал лицо в ладонях и пробормотал:

— Беременна…

В тот самый момент, когда Александр потребовал сообщить ему имя виновницы, Альфонсо поднял голову и спросил:

— Ты уверена, что с Лукрецией все будет в порядке? Он взволнованно взглянул в сторону спальни, откуда неслись стоны его жены.

Я положила руку брату на плечо.

— Сейчас ей тяжело, но повитуха сказала, что она молода и выживет, если будет на то Божья воля. — Потом я повернулась к Александру и солгала: — Я даже не помню, кто именно это был, ваше святейшество. Это было делом случая, и девушка не виновата, что у Лукреции свалилась туфля.

Папа закрыл лицо руками и застонал почти столь же мучительно, как Лукреция:

— Бедная моя дочь! Бедная моя Лукреция!

— Крепитесь, — сказала я им обоим. — Лукреция просила меня остаться с ней. Но я приду и сообщу вам новости, как только смогу.

Я оставила их утешать друг друга и вернулась к Лукреции.

Страдания Лукреции продолжались еще два часа, после чего она произвела на свет крохотного окровавленного ребенка. Я разглядела несчастное, едва сформировавшееся создание, когда повитуха поймала его на полотенце и осмотрела. Срок был слишком ранний, чтобы определить, сын это был или дочь.

Лукреция перестала стонать, но заплакала, осознав, что ребенка больше нет. Последующее кровотечение было несильным — добрый знак, и в конце концов Лукреция погрузилась в сон, который, по утверждению повитухи, должен был привести к выздоровлению.

На меня легла обязанность сообщить отцу и мужу плохую и хорошую новости: что у Лукреции случился выкидыш, но непоправимого вреда ей не нанесено и вскоре она должна поправиться.

Я сдержала данное Лукреции слово: я вернулась к ней в комнату и всю ночь продремала на зеленой бархатной подушке. Я пробыла там до следующего утра, пока не убедилась, что все в порядке.