Двойное сердце агента - Андрей Болонов

В зале воцарилась тишина.

– Если б мы были уверены, – нарушил молчание первый эксперт, – что у нас есть еще лишний месяц, то, пожалуй, я бы с вами согласился. Но кто знает, какие планы у русских…

– Я думаю, – прекратил дискуссию фон Браун, – у нас есть возможность это выяснить…

* * *

Сайрус вышел из касс Большого театра.

Через час радист в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли уже принимал закодированную радиограмму из посольства США в Москве.

Еще через пятнадцать минут Тоффрой с расшифровкой радиограммы входил в кабинет Даллеса.

– Информация, полученная Томасом от завербованного на заводе в Волжанске объекта, и информация, переданная нашим человеком в КГБ, полностью совпали.

Даллес дважды прочитал радиограмму.

– Отлично! – расплылся он в довольной улыбке и нажал кнопку селектора: – Соедините меня с профессором Брауном.

В селекторе что-то щелкнуло, и через несколько секунд секретарь сообщил:

– Профессор фон Браун на линии, сэр.

Даллес снял трубку.

– Господин профессор! Как ваши успехи? – спросил он и, выслушав ответ, продолжил: – Ну и прекрасно! Мы тоже без дела не сидим. У нас есть четкие основания полагать, что полет русского космонавта состоится не раньше июня месяца…

* * *

Вернер фон Браун стоял у окна в своем кабинете с телефонной трубкой в руках. Выслушав Даллеса, он довольно улыбнулся и с нескрываемой радостью ответил:

– Это приятная новость, сэр. Тогда мы успеем провести еще один испытательный полет и будем готовы отправить американца в космос в начале мая. Можете не сомневаться, сэр, – мы будем первыми!

* * *

12 апреля 1961 года, раннее утро.

На стартовом столе космодрома Байконур сверкал и переливался в ярких лучах солнца серебристый корпус ракеты. Тонкие струйки пара окутывали ее тело.

В бункере управления стартового комплекса № 1 собрались военные, инженеры, конструкторы. С экрана телемонитора улыбался Юрий Гагарин.

– «Кедр», я «Заря-1», – сказал в микрофон Царев. – Как чувствуете себя?

– Чувствую себя превосходно, – ответил Гагарин, устраиваясь поудобнее в кресле космического корабля. – Перехожу на телефон.

За спиной Царева, прихрамывая на одну ногу, нервно прохаживался из стороны в сторону Онегин.

– «Кедр», я «Заря-1», – сказал Царев. – Понял вас, у нас дела идут нормально. Машина готовится нормально. Все хорошо. Прием.

– «Заря-1», я «Кедр». Вас понял. Я так и знал.

– Юрий Алексеевич, – сказал Царев, – значит, я хочу вам просто напомнить, что после минутной готовности пройдет минуток шесть, прежде чем начнется полет, так что вы не волнуйтесь. Прием.

– Вас понял, я совершенно спокоен.

– Там в укладке тубы – обед, ужин и завтрак… – напомнил Царев.

– Ясно, – кивнул Гагарин и тихонько запел на мотив песни «Ландыши»:

          Ты сегодня мне принес

          Не букет из алых роз…

          А бутылочку «Столичную»…

Царев улыбнулся.

– Колбаса, драже там и варенье к чаю… – добавил он.

– Главное – колбаска есть, чтобы самогон закусывать… – рассмеялся Гагарин и допел:

          Заберемся в камыши,

          Надеремся от души,

          На хрена нам эти ландыши!

Все присутствующие в бункере заулыбались.

К Цареву подошел один из инженеров и что-то прошептал на ухо. Царев нахмурился.

– Успеете? – спросил он у инженера.

– Постараемся… – ответил тот.

Царев кивнул, и инженер убежал.

– «Кедр», я «Заря-1», – сказал Царев в микрофон. – Юрий Алексеевич, у нас так получилось: после закрытия люка вроде один контактик не показался. Он поджался, поэтому мы, наверное, сейчас будем снимать люк и потом его поставим снова. Как поняли меня?

– Понял вас правильно, – спокойно ответил Гагарин. – Люк открыт. Проверяю сигнализаторы.

* * *

На площадке обслуживания несколько инженеров быстро открутили тридцать крепежных гаек, сняли люк и, проверив контакты, поставили его на место. Пока техники возились с контактами, Гагарин с помощью маленького зеркальца, приделанного к рукаву скафандра, наблюдал за их манипуляциями и тихонько напевал: «Родина слышит, Родина знает…»

* * *

В бункере управления медленно текли минуты ожидания. Наконец Цареву доложили о готовности к полету.

– «Кедр», я «Заря-1». Ключ поставлен на дренаж, – сообщил он Гагарину по радиосвязи.

– Понял вас, – ответил Гагарин. – У меня все нормально. Настроение бодрое. К старту готов. Прием.

– «Кедр», я «Заря-1». Отошла кабель-мачта. Все нормально.

– Понял вас, почувствовал. Прием. Слышу работу клапанов.

– Хорошо, – кивнул Царев, потом подал знак запускающему и продолжил: – Дается зажигание.

– Понял вас, дается зажигание, – отозвался Гагарин.

– Предварительная ступень.

– Понял.

– Промежуточная.

– Понял.

– Полный подъем.

– Поехали! – прозвучал сквозь грохот ракетных двигателей бодрый голос Гагарина.

* * *

За тысячи километров от Байконура в пустынном вестибюле Центра космических полетов «Маршалл» под тусклой лампочкой дежурного освещения дремал охранник.

Его сон прервал настойчивый звонок телефона. Охранник нехотя снял трубку.

– Алло! Алло! – закричали в трубке. – Это НАСА? Это из редакции газеты «Америкэн Глобал». Скажите, как вы можете прокомментировать сообщение из России?

– Вы на часы смотрели?.. – сонным голосом произнес охранник. – Пять тридцать утра… Идите к черту! В НАСА все спят!

* * *

«РУССКИЕ В КОСМОСЕ! В НАСА ВСЕ СПЯТ!» – кричал заголовок утренней газеты, лежавшей на столе директора ЦРУ.

Даллес еще раз глянул на фотографию улыбающегося Гагарина, с раздражением скомкал газету и швырнул ее в мусорное ведро.

– Сэр, на линии профессор фон Браун… – раздался голос секретаря из селектора.

Даллес не ответил.

– Сэр, профессор фон Браун… – повторил секретарь.

– Я слышал… – наконец, выдавливая из себя слова, отозвался Даллес. – Скажите… скажите, что меня нет…

И нажал кнопку «отбой».

* * *

У окна в бывшем кабинете Плужникова стоял Гудасов и наблюдал за ликующей многотысячной толпой, заполнявшей площадь Дзержинского и прилегающие улицы. Люди пели, плясали, размахивали транспарантами «Гагарину – ура!», обнимались и целовались.

– Здравствуй, Олег! – неожиданно раздался голос у него за спиной.

Гудасов обернулся.

Перед ним стоял Плужников, позади него – Олейников с Зориным, у дверей в кабинет еще пара сотрудников КГБ и Зина.

– Не может быть… – с ужасом произнес Гудасов, вглядываясь в Олейникова. – Я же видел фотографию твоего трупа!

Олейников усмехнулся.

– А вас… – Гудасов посмотрел на Плужникова, – вас уже выпустили?..

Плужников подошел к своему креслу, сдвинул на столе какие-то вещи Гудасова и спросил:

– Ты не возражаешь, я займу свое место?

– Да-да… конечно… – трясясь от страха, пролепетал Гудасов.

Плужников сел, достал из кармана сложенный листок бумаги и неторопливо развернул его.

– У меня тут ордер на твой арест, Олег… – спокойно сказал он. – Обыск дома у