Дело «Нерешительная хостесса». Дело сердитой плакальщицы. Иллюзорная удача - Эрл Стенли Гарднер

— В Рестуэй, в частной клинике. После того как доктор Хановер оказал ей первую помощь и в квартиру нагрянули родственники, ему ничего не осталось сделать, кроме как уйти, ведь сама пациентка к нему не обращалась, а привратник факт вызова опроверг. Ему пришлось откланяться. Он пытался связаться с тобой, но где тебя искать, никто не знал. Ты напрасно не предупредил меня об отъезде.

— Что мы имеем сейчас? — спросил Мейсон.

— Доктор Дойл не пускает к Кейлор никаких посетителей. Она, естественно, еще слишком слаба, чтобы явиться завтра в суд. Впрочем, это и не понадобится. Она продала нас, Перри.

Слова Дрейка заставили Мейсона нахмуриться.

— Не очень-то мне все это нравится, Пол. Если с девушкой что-нибудь случится…

— Оставь, Перри. Доктор Дойл — приличный врач с хорошей репутацией. С девушкой постоянно находятся ее мать и муж.

— А они доказали, что таковыми являются?

— Господи, да прекрати ты воду мутить! Эка невидаль: истеричная девчонка наглоталась снотворного!

— Если все так просто, то какую же девушку увезла «скорая»?

— Тут ты загнал меня в угол, — признал Дрейк. — Единственное, что мне удалось установить: санитары не поднимались на третий этаж, где расположена квартира Кейлор. Девушка, которую они забрали, сама спустилась к ним на лифте.

— И где она сейчас?

Дрейк пожал плечами:

— Как я могу разыскать человека, о котором ровным счетом ничего не известно.

— Где, ты сказал, сейчас находится Кейлор?

— В Рестуэй.

— Она в сознании?

— Да. Одна из моих девушек знает медсестру, которая работает в этой клинике, так что информация точная. Кейлор понемногу поправляется, но сильно нервничает и по той или иной причине ни в коем случае не хочет выступать свидетельницей в суде. Из-за этого она и пыталась наложить на себя руки.

— Пусть твои ребята наблюдают за клиникой. Расставь их так, чтобы девушка не могла ускользнуть оттуда без их ведома. И собери мне сведения о докторе Дойле.

На лице Дрейка появилось выражение явного несогласия с адвокатом. Чуть помедлив, он произнес:

— Хорошо, Перри. Я выполню все, как ты говоришь. В конце концов, тебе самому за это платить.

Глава 14

Когда в понедельник, в десять часов утра, суд собрался на заключительное заседание, эффект произошедших за уик-энд событий стал очевиден.

Плотно сжатые губы присяжных и каменные маски враждебности на их лицах ясно свидетельствовали, что большая часть их уже читала газетные сообщения об опознании Альберта Брогана как убийцы Дафны Хоуэлл. От непредвзятости присяжных не осталось и следа. Их прежний настрой сменился мрачной неприступностью палачей.

Поднявшись со своего места, Мейсон обратился к судье:

— Ваша честь, у меня заявление, которое я хочу сделать в отсутствие присяжных.

Судья Иган нахмурился.

— Хорошо, — произнес он, немного поколебавшись. — Они будут удалены из зала на то время, пока защита будет делать свое заявление. — Он повернулся к скамье присяжных: — Ввиду того что предстоящая речь защитника имеет предметом вопросы процедурного характера, которые не входят в компетенцию присяжных, им предлагается покинуть зал. При этом присяжным следует помнить запрет касательно ведения разговоров, обсуждения или позволения кому бы то ни было обсуждать слушаемое дело в их присутствии.

Судья Иган слегка наклонил голову. Присяжные удалились.

После того как они покинули зал, Мейсон произнес:

— Прежде всего, с вашего позволения, я хотел бы воспользоваться случаем и…

— Суд догадывается о характере предстоящего заявления защиты. Сделайте его по возможности кратким, мистер Мейсон, — перебил Иган.

— Я хочу обратить внимание вашей чести на появившиеся в прессе сообщения об имевшем недавно место опознании моего подзащитного в качестве убийцы Дафны Хоуэлл.

— И что же? — холодно спросил судья Иган.

— Тон упомянутых сообщений неминуемо вселил в присяжных недоверие и предвзятость к подсудимому.

— Почему вы так считаете?

— Это с очевидностью следует из самого содержания названных статей, ваша честь.

— У вас имеются доказательства того, что присяжные их читали?

— Данный факт невозможно установить без непосредственного опроса, который, в свою очередь, лишь акцентировал бы внимание присяжных на теме опознания, что также не в интересах моего подзащитного, — сказал Мейсон.

— Хорошо. Что вы предлагаете?

— Я предлагаю распустить настоящий состав присяжных, признав его полномочия недействительными, и продолжить слушание дела с новым составом, предварительно изолировав присяжных на весь период судебного разбирательства.

— Одну минуту, ваша честь! — вскочив на ноги, заговорил помощник окружного прокурора Гарри Фритч.

Сделав ему знак замолчать, судья Иган обратился к Мейсону:

— У вас имеются объективные основания считать, что кто-либо из присяжных читал упомянутые вами статьи?

— К сожалению, я не имею возможности привести конкретные факты, ваша честь, но информация получила в прессе чрезвычайно широкую огласку. Если суд опросит присяжных — хотя такой опрос очень нежелателен, — читали ли они текущие газеты, то я осмелюсь утверждать, что по крайней мере девять из двенадцати ответов окажутся утвердительными.

— Присяжные были проинструктированы не читать сообщений, имеющих непосредственное отношение к делу, — сказал судья Иган.

— И естественно, не являясь провидцами, чтобы выяснить, имеет то или иное сообщение отношение к делу или нет, они должны были сначала его прочитать.

— Не обязательно, — возразил судья. — Я с вами не согласен и не считаю, что нам следует брать под сомнение добросовестность присяжных в плане выполнения ими наказа суда.

— Ваша честь, разрешите взять слово, — попросил Гарри Фритч.

— Я еще не закончил, — ответил Иган. — Итак, суд отклоняет предложение защиты о смене состава присяжных. Вы что-то хотели сказать, господин помощник окружного прокурора? Прошу!

На лице Фритча появилась ухмылка:

— Благодарю, ваша честь. Теперь в этом уже нет необходимости.

— В таком случае, если вам нечего сказать суду, то мне есть, что сказать вам, мистер Фритч. Хотя я и не знаю, каким образом информация об опознании Альберта Брогана просочилась в прессу, но я совершенно уверен, что, прими прокурор должные меры предосторожности, этого бы не произошло. У меня за плечами немалый опыт, и я знаю, что говорю. Допущенная огласка была, мягко выражаясь, весьма преждевременной. Подобный шаг нельзя квалифицировать иначе, как неблагоразумный. Кроме того, я склонен считать, что он был, по всей видимости, преднамеренным. В результате возникла ситуация, в которой защита обрела право подать апелляцию. Объясните, что помешало придержать информацию об опознании до тех пор, пока судебное разбирательство не закончится?

— Но, ваша честь, — возразил Фритч, — мы не имеем возможности контролировать средства массовой информации. Газетчики добывают сведения по своим каналам…

— Одним из которых