Стеклянный дом - Сара Пекканен

Я поднимаю трость, будто бейсбольную биту, задерживаю дыхание, хотя мне отчаянно не хватает воздуха. Я не могу выдать свое местоположение. Мое сердце безумно колотится. Закрываю глаза и сосредоточиваю все внимание на звуках шагов. Гарриет, должно быть, в десяти ярдах от меня. В восьми.

Мне нужен кислород, я изнемогаю без него, глоток воздуха жизненно необходим! Но я не могу вздохнуть: она может меня услышать. Между нами пять ярдов. Я открываю глаза. Мои легкие сейчас просто разорвутся. Я выпрыгиваю из-за дерева и сильно размахиваюсь тростью, целясь в голову Гарриет.

Но увы, я выскакиваю на долю секунды раньше и трость рассекает воздух, а Гарриет отшатывается, размахивая руками, чтобы избежать удара. В этот момент перед моим внутренним взором появляется Тина и повторяет эти движения, как при замедленной съемке. Наконец я поняла, как именно она погибла.

…Гарриет пробирается в комнату Тины, убедившись, что все заняты, а Роуз в конюшне. Она придумала, как окончательно расстроить Тину, чтобы выжить ее из особняка. И тут Гарриет слышит, как Тина делится новостями о своей беременности с Эшли.

Гарриет перестает себя контролировать, ведь Тина вот-вот разрушит ее семью.

Она поднимает трость, шум настораживает Тину, или, может, она чувствует какую-то угрозу. Девушка оборачивается, видит замахнувшуюся на нее Гарриет и инстинктивно отскакивает назад, чтобы избежать удара, не подумав о старом хрупком окне прямо за спиной. Гарриет не собиралась убивать Тину – но она права: кто бы ей поверил?..

– Иэн, помогите! – кричу я снова.

Я слышу голос Иэна вдали, он что-то кричит в ответ.

– У Гарриет электрошокер! – изо всех сил напрягаю я связки. – Она убила Тину! Вызовите полицию!

Не дожидаясь его, я поворачиваю налево и бегу назад, огибая деревья. Силы ко мне возвращаются, ноги ступают легко и практически бесшумно, глаза сканируют местность в поисках куста, под которым прячется Роуз.

Я замечаю легкий белый маячок в темноте – словно луна светит так, чтобы помочь мне найти девочку. Роуз свернулась калачиком и дрожит, по щекам текут слезы. Я снова беру ее на руки – она легкая как перышко. Я говорю то, что очень хотела бы услышать сама, когда была ребенком. Лучшие слова, которые я могла бы произнести:

– Ты в безопасности.

63

Я не отпускаю от себя Роуз даже после того, как возвращаюсь в дом. Держа ее за руку, запираю дверь, выходящую на задний двор, и ищу стационарный телефон. Нахожу его за вазой с фруктами на столешнице. Набираю службу 911 и называю адрес Баркли, сообщаю, что смерть Тины де ла Крус не была несчастным случаем.

– Гарриет Баркли пыталась ударить Тину тростью, из-за чего Тина отступила назад и выпала из окна, – говорю я, зная, что мои слова записывают. – И я считаю, что Гарриет хотела убить меня сегодня вечером.

Когда я слышу громкий стук в дверь, меня передергивает, словно от звука выстрела. Но я не выпускаю руки Роуз. Наоборот, держу ее крепче и поворачиваюсь, заслоняя девочку от опасности.

– Я с тобой, – говорю я ей и кладу телефонную трубку на стол, звонок все еще записывается. – Я никому не позволю тебя обидеть.

Иэн стоит у порога, на его лице написано беспокойство и замешательство. Я бегу к двери и дотягиваюсь до замка. Внезапно за спиной Иэна из темноты выплывает Гарриет. Она без электрошокера. В руках палка, заменяющая ей трость, на лице и бирюзовом свитшоте следы крови. Она изображает раненную слабую бабушку – опять нацепила маску, словно это костюм для Хеллоуина.

– Что происходит? – кричит Иэн, его голос слегка приглушен из-за плексигласа. – Стелла, что случилось?

Я указываю за его спину. Он оборачивается и видит Гарриет. Она начинает шевелить губами, выдумывая историю и вливая ее в уши Иэна, приправляя ее привычным враньем и хитростью. Она говорит тихо, и я лишь улавливаю отдельные слова, но Иэн внимательно ее слушает. Интересно, он ей верит? Может, Гарриет старается убедить его, что именно я представляю угрозу для Роуз?

– Не слушайте ее! – кричу я. – Она лжет! Она все время лгала.

– Прошу тебя, Иэн… – Голос Гарриет становится еще тише, она делает шаг ближе к сыну.

– Тина умерла из-за Гарриет! – говорю я громко, стараясь перекричать ее. – И она обвинила во всем Роуз!

Гарриет печально качает головой.

– Роуз, детка… Подойди и впусти нас, – говорит она.

Иэн смотрит то на меня, то на Гарриет. Я вижу сомнение в его глазах – он не знает, кому из нас верить. Она его мать, а со мной он познакомился совсем недавно. Как она могла совершить те ужасные поступки, в которых я ее обвиняю?

Затем он делает то, от чего я вздрагиваю. Он лезет в карман и достает ключи. Я отхожу, не спуская глаз с Гарриет. Иэн вставляет ключ в замок – тот ужасно скрипит, нарушая воцарившуюся тишину.

Роуз поднимает голову. Впервые я слышу, как она издает звуки. Она начинает выть – громко и пронзительно. Так, будто плачет ее душа. Она указывает на Гарриет через плексиглас и заходится в крике, словно увидела дьявола. Иэн смотрит на Роуз, его глаза расширяются. Затем он следит за пальцем Роуз и оборачивается, чтобы посмотреть на Гарриет.

– Прекрати, Роуз! Тебе нужно просто отдохнуть! – восклицает Гарриет. – Иэн, пусти меня, я войду и уложу ее в постель!

Вой Роуз становится громче. Она вопит, словно в приступе первобытного страха. Источник этого страха более чем очевиден: девочка продолжает смотреть на Гарриет, которая дергает дверь, стремясь ворваться внутрь.

– Нет, мама! – кричит Иэн. – Подожди!

Но Гарриет не останавливается. Она грубо отталкивает Иэна в сторону и пытается справиться с ключом. Иэн силой отстраняет Гарриет, протиснувшись между ней и дверью. Он открывает замок, бросается внутрь и запирает дверь, оставив Гарриет на улице.

Крик Роуз затихает. Она прерывисто, шумно дышит, а потом падает, и я едва успеваю ее подхватить.

– Что здесь творится? – недоумевает Иэн.

Он вздрагивает, замечая следы крови на полу у лифта. Иэн осматривает Роуз, пытаясь определить, в каком месте ранена его дочь. Потом протягивает к ней руки:

– Тебя ранили, Роуз? Кто – Стелла или Гарриет? Можешь показать?

– Это кровь Гарриет, – поясняю я. – Я ударила ее тростью, после того как она ткнула в меня электрошокером.

У Иэна такой вид, будто его оглушили.

– Моя мама – что?