Суперклей для разбитого сердца - Елена Логунова

Зяма немедленно заполнил образовавшуюся паузу вопросом:

– А зачем они их убили?

– Клюеву убили потому, что она видела мамашу Хитникову, когда та покупала по документам нашей мамули холодильник, – объяснила я. – Может, девушку и не тронули бы, если бы не моя с ней встреча…

– Давай попонятнее! – попросил Денис.

– Даю, – послушно кивнула я. – Мы с Зямой попали в поле зрение Хитниковых, когда начали активно конкурировать с ними за немногочисленные «Хельги» с единорогами. За нами установили слежку – приставили к нам кого-то из парней Хитниковых, и шпион, помимо прочего, наблюдал мою встречу с Аней. Хитниковы испугались, что Клюева расскажет мне что-нибудь такое, что наведет нас с Зямой на их след, и убрали девушку.

А дед Василий с компаньоном дедом Иваном присматривал за молодой соседкой по просьбе ее бабушки. Дедульки даже сфотографировали меня с Анютой! Я потом вытащила этот снимок из тетрадки с отчетом старичков-телохранителей, а сегодня как следует рассмотрела его и углядела на заднем плане желтую панаму, торчащую над кустами, как подсолнух.

– Желтая панама была на голове того гада, который вырвал у меня список шкафовладельцев! – вспомнил Зяма.

– Это был представитель нового поколения Хитниковых! – уверенно сказала я. – Так вот, возвращаясь к деду Васе… Этот бдительный старикан наверняка видел, что Аня куда-то пошла с незнакомым человеком, и увязался следом со своим фотоаппаратом. Думаю, он даже сфотографировал преступника или преступников! Поэтому на старика напали вблизи трамвайной остановки и вырвали у него фотоаппарат – свидетели происшествия, правда, подумали, что это был кошелек. Толкнули ли деда Васю на рельсы, я не знаю. Может быть, старик сам упал, не удержавшись на ногах. Так или иначе, но он погиб, и отвечать за его смерть должны Хитниковы с Гуськиным!

– Ответят, – пообещал капитан Барабанов.

– На меня бандиты тоже покушались, причем, сдается мне, даже дважды! – заявила я и посмотрела на Макса. – Помнишь, в студии, когда погас свет, кто-то запустил кирпичом в группу «Смывки»? Камнеметатель сидел точно позади меня. Я думаю, по голове хотели дать именно мне!

– Ассистент режиссера загоняла народ в студию без разбору, первых попавшихся добровольцев из числа мирных прохожих, – припомнил Максим. – Всех желающих брала, лишь бы неуправляемых девчонок-фанаток не запускать!

– И тот Хитников, который за мной шпионил, увязался следом, – рассудила я. – Видно, его не обманул мой маскировочный костюм бедной каракулевой овечки!

– Вот теперь мне действительно все понятно! – заявил Зяма.

– Да ладно! – усомнилась я. – А где лист Листа, ты знаешь?

– Я таки умру от разрыва сердца! – голосом старого одесского еврея пожаловался утонченный Микки Цукерман. – Ой, Инна, я таки вас умоляю, скажите, где же этот лист?

– Я лучше покажу! – ответила я. И оглядела призывным взором сидящих за столом мужчин:

– Денис, Руслан, можно попросить вас о помощи?

– Так точно! – браво грянули менты.

Шепотом, в багровеющее от смущения ушко, я дала капитану Барабанову простые инструкции. Денис и Руслан вышли из гостиной и через полминуты вернулись, бережно неся папулину любимую разделочную доску.

– Где-то я это уже видела! – сообщила мамуля, с подозрением присматриваясь к ней.

– Разумеется, видела! – пробормотал папуля. – На этой доске я уже тридцать лет раскатываю тесто для пельменей!

– Тетя Катя, дядя Жора, – обратилась я к Грушкиным. – Вспомните, пожалуйста, чего не хватало в вашей «Хельге»?

– Дверцы, – ответила тетя Катя. – Из нее Жора сделал журнальный столик.

– А еще раньше? Когда вам только-только подарили этот шкаф?

– Когда нам его подарили? – тетя Катя закатила глаза под лоб и задумалась.

– Вам пришлось нести «Хельгу» с пятого этажа, – подсказала я. – Шкаф был очень тяжелый…

– И мы вытащили из него массивную деревянную полку, – договорил за меня дядя Жора.

– А потом ты поленился за ней подняться! – обвиняюще сказала его супруга.

– Просто забыл!

– И нам пришлось сделать полку из фанерки! – сердилась тетя Катя.

– И прекрасная получилась полка!

– Тихо! – неожиданно громко прикрикнул на сварящихся супругов Микки Цукерман. – Орете, как на Привозе!

Пристыженные Грушкины замолчали.

– Это она? – понизив голос, спросил Микки, указывая пальцем с безупречным маникюром на доску, которую Денис с Русланом продолжали держать, как носилки. – И он там?

Удивительно, но не только я поняла суть невнятно сформулированного вопроса.

– Так, – произнес капитан Барабанов. – Извините за вопросик, в этом доме фомочки не найдется?

– Найдется! – Я сорвалась с места, сбегала в прихожую и приволокла славный ломик, с которым ходила на поиски пропавшей мамули.

– И еще молоточек, пожалуй! – попросил Руслан.

Папуля рысью сбегал в кухню и принес стальной молоток для отбивания мяса. Руслан с Денисом деловито повозились, поиграли с инструментами и немного шумно, но ловко избавили доску от металлических деталей, после чего разъяли ее на две доски потоньше.

– Так я и думала! – повторила я, увидев плоский конверт, который был зажат между двумя пластами дерева.

– Чудо! – благоговейно шепнула Зоя Липовецкая.

– Подумать только! А ведь я уйму лет лепил на этой доске пельмени, вареники и чебуреки! – повторил папуля.

– И фаршировал перцы! – зачем-то добавила мамуля.

– Чудо в перцах! – то ли засмеялся, то ли всхлипнул Зяма.

– Это он! Это наверняка он! – запричитал Микки Цукерман, простирая к конверту подрагивающие руки.

– Попрошу не трогать вещественное доказательство! – строго произнес капитан Барабанов.

– Вот так! – одобрительно сказал папуля, профессионально оценив командирские нотки в голосе Руслана.

Присутствующие уважительно притихли и, немного помявшись, на цыпочках вернулись к столу. В полной тишине Макс набулькал мне в бокал вина, и я выпила его залпом. Сначала тихо, а потом все громче зазвенели вилки и рюмки.

– Сейчас будет вторая перемена блюд! – пообещал папуля, вспомнив о долге гостеприимства.

– О! Точно! Вторая перемена! – с пьяным весельем вскричала я. – Мало кто знает, но у нашей детективной истории есть и вторая сюжетная линия!

– Расскажи, детка! – любопытная тетя Катя Грушкина тут же отложила вилку.

– Рассказываю! В последнее время я заподозрила, что со мной творится что-то неладное! Все более или менее интересные мне мужчины, словно сговорившись, уверяли, что я звоню им по телефону, ругаюсь и даже угрожаю их убить! – Я сложила пальцы правой руки пистолетиком, наставила «дуло» на Максима и громко сказала: «Пуф!» – а потом сдвинула прицел и аналогичным образом «пристрелила» Дениса и Ваньку. – Я ничего подобного за собой не помнила, но мужики в голос твердили одно и то же: я их ругаю и пугаю насильственной смертью! Мне говорили об этом Макс Смеловский и Ваня Горин. От имени Хомкина подобное заявление сделала его новая подруга, а за Михаила Брониславовича высказалась Зоя Липовецкая.