Улыбка химеры - Татьяна Степанова

Сначала Катя видела только эту иллюминацию, освещавшую и подъезд, и автостоянку, и аллею. А потом, когда они подъехали ближе, ее поразил контраст между этим сияющим панно и темным мертвым зданием казино, чем-то неуловимо напоминающим все тот же немецкий замок и... дом Салютовых в Ильинском, только что ею виденный.

Свет в большинстве окон казино не горел. На первом этаже освещались лишь подъезд и вестибюль. Филипп Салютов и здесь взял на себя роль проводника: поднялся по ступенькам и позвонил в дверь. И здесь тоже ему открыл охранник. Молча, без всяких вопросов пропустил их внутрь, узнав Колосова и Биндюжного.

— Где отец? — спросил охранника Филипп. — Здесь? — И эта вторично произнесенная им фраза прозвучала как общий пароль.

Никита оглядывался: да, казино было закрыто, и это был свершившийся факт. Однако оно все еще жило. Двери бара распахнуты. В вестибюле — дежурная смена охраны. Мраморный фонтан Фортуна журчит. Из Большого зала — приглушенные голоса.

Послышались шаги — легкие, быстрые, острые каблучки простучали, процокали по мраморному полу. Навстречу им из Большого зала появилась женщина в черном строгом деловом костюме — пит-босс игорного зала Жанна Марковна Басманюк.

— Добрый вечер, — невозмутимо (не моргнув глазом! — как отметил про себя Никита) поздоровалась она и... И тут увидела Филиппа. — Вы к Валерию Викторовичу? Он здесь, с утра. Филипп... и ты приехал? Здравствуй. — Ее взгляд скользил по их лицам, задержался на Кате, потом снова вернулся к Филиппу. Колосову показалось, что Басманюк хочет о чем-то спросить Салютова-младшего.

«Она еще не знает, что Дьяков убит, — подумал он. — А когда узнает, как поведет себя? Если это правда, если это действительно правда, что его убил Салютов, — как она поведет себя? С нами? С ним? Будет ли снова лгать? Или заговорит?»

— Жанна Марковна, у нас разговор к Валерию Викторовичу. Срочный, — сказал он. — Мы бы хотели, чтобы при нем присутствовали и вы, и Глеб Арнольдович. Он здесь? Позовите его, пожалуйста.

— Китаева нет. Он... он не приехал сегодня, — ответила Басманюк.

Катя, молча слушавшая и молча разглядывавшая вестибюль казино, заметила, как на этот ответ отреагировал Филипп.

— Пройдемте с нами к Валерию Викторовичу, — Колосов направился к лестнице на второй этаж.

— Нет, сюда, прошу, — Жанна Марковна указала на двери Большого зала. — Он там.

Катя снова чуть отстала от всех и вошла в сумрачный игорный зал последней — вслед за Филиппом. В глубине зала она увидела Салютова и сразу же его узнала. Он был очень похож на Филиппа. Или, возможно, этот обратный отсчет не был верен. Точнее, надо было сказать, что сын очень похож на отца — юная копия старого оригинала. Матрица.

Салютов ждал их, стоя в конце зала возле стола колеса Фортуны. Оно в это мгновение как раз вращалось, словно его только что запустил крупье-невидимка. Послышался мелодичный сигнал, и «палец» Фортуны указал на сектор «Джокер». Их с Салютовым разделял целый зал — игорные столы, рулетки, кресла, кожаные диваны.

— Валерий Викторович, где Китаев? — громко, на весь зал спросил Никита.

— Его нет. Он уехал. Больше он у меня не работает, — ответил Салютов, чуть помедлив с этим ответом.

— С каких же пор?

— С сегодняшнего дня.

— А где он был вместе с вами сегодняшней ночью?

Салютов не ответил. Смотрел на сына.

— Валерий Викторович, у вас имеется пистолет системы «Макаров»? — задал новый вопрос Никита.

Салютов по-прежнему не отвечал, смотрел на Филиппа. Катя видела их лица и внезапно почувствовала... Волна... Эта волна, огромное цунами...

— Есть у него пистолет! — раздался резкий голос Филиппа. — Был! В сейфе наверху, в кабинете. Я покажу, пойдемте!

Он ринулся к двери, но неожиданно путь ему преградила Басманюк.

— Да что же это такое? — воскликнула она негодующе. — Филипп... Что ты говоришь? Ты очумел? Ты с кем так смеешь говорить?! Что это все значит, а?

— Что? — Лицо Филиппа исказила гримаса. — Ты спрашиваешь, что, Жанночка? А разве ты сама не знаешь, что у него, — он ткнул в сторону отца пальцем, — всегда был пистолет? Что, разве ты позабыла, как он нас учил из него стрелять на шашлыках в Завидове — в лесу по пустым бутылкам? Тебя учил стрелять, Игоря, меня...

Жанна Марковна попыталась что-то возразить, но...

— Ну, что ты пялишься на меня? — взвизгнул Филипп. — Разве ты не знаешь про пистолет? Он у него всегда был. Из него он сегодня ночью убил Кольку! Что ты на меня так смотришь, дура! Ты что, не слышишь, что я сказал — Легионер мертв! Убит! Он его убил из того «Макарова»! Он и Китаев... Связали сначала вот так, — он сунул под нос враз побледневшей Жанне Марковне скрещенные, сжатые в кулаки руки. — Вот так! И расстреляли связанного, как те бутылки в лесу!

Жанна Марковна шагнула назад, попятилась от него, резко обернулась к Колосову. На ее помертвевшем лице ясно читалось: нет, он бредит! Это не правда, не может такого быть... Но что мог ответить ей Никита?

— Идемте, я покажу сейф, где был пистолет, — сказал Филипп, — а если его в сейфе нет, она, — он кивнул в сторону Жанны Марковны, — подтвердит, что он раньше у него был.

И тут... Все события случились разом, одновременно: Филипп, чуть не сбив Катю, повернул к выходу, в зале что-то зашипело, а потом будто лопнула натянутая струна, и колесо Фортуны само собой снова плавно повернулось вокруг своей оси. Послышался тяжелый вздох, и... Жанна Марковна, железный пит-босс казино, как сноп повалилась в обмороке на ковер. А Салютов... Он опустил руку в карман пиджака.

— Не трудись, сынок, — сказал он Филиппу и достал пистолет. — Вот, — положил его на красное сукно стола колеса Фортуны рядом с горкой не востребованных никем кэш-жетонов.

Колосов медленно пересек зал, забрал пистолет — «Макаров» без номера. В обойме остался всего один патрон. Катя в это время, наклонившись к Басманюк, хлопала ее по щекам, стараясь привести в чувство. Обморок. Всего лишь обморок... Она вышла в вестибюль позвать охранников, чтобы те помогли перенести Жанну Марковну на кожаный диван. Иван Биндюжный, что-то коротко сказав, вывел из зала Филиппа. Никита остался с его отцом с глазу на глаз.

— Легионер убит сегодня ночью двумя выстрелами из пистолета «Макаров», — сказал он тихо. — Преступники, а их было двое, оставили на месте стреляные гильзы. Так что сравнить и сделать выводы экспертам не составит труда. — Он помолчал. — Валерий Викторович, что вы наделали? Зачем?

Салютов молчал.

— Где Китаев? — резко спросил Колосов. — Вы же вместе с ним там были ночью на двенадцатом километре Рублевки. Куда он скрылся?

— Я там был... один, — медленно произнес Салютов, — Глеб ни при чем. Я сам отвечу за все.

— Что вы наделали? — повторил Никита уже с сожалением и горечью. — Этот самосуд, зачем?