Бомба для графини - Марта Таро

Платон развернулся. В дверном проеме, странно изогнувшись, застыла его жена. Голова её, неестественно скошенная, клонилась к левому плечу. Рослый мужчина прижимался к спине Веры, а у её горла держал нож. Солнце светило им в спину, и лицо преступника казалось размытым белесым пятном. Кошмар, померещившийся Платону в Петербурге, стал явью, а испытанный тогда страх оказался ничем по сравнению с нынешним всепоглощающим ужасом.

– Не трогайте её! Я сделаю всё, что вы хотите! – крикнул Платон. Он отошёл от двери и поднял обе руки. – Я очень богат и выкуплю у вас жизнь моей жены.

Он по-прежнему не мог различить лица преступника, и Вера как будто догадалась об этом. Она уставилась в глаза Платона и крикнула:

– Бунич! Я отдам вам полученные за соль деньги. У меня есть двадцать пять тысяч серебром, а ещё очень дорогие фамильные драгоценности!

– Да, наши бриллианты стоят самое малое тысяч двести, – поддержал её Платон. – Я привезу украшения сюда, вы уедете богатым человеком. Клянусь, что я даже не стану обращаться к властям.

– Смешно! Просто детский лепет какой-то, – отозвался преступник. – Чтобы я выпустил вас отсюда, а вы тут же вернулись со всеми своими дворовыми и затравили меня, как собаку? Тогда уж легче убить вас обоих, а трупы утопить в болоте, все же подумают, что вас завалило в шахте. Оба имения унаследует Вероника – а я получу и её, и соль.

– Соль? Дело в соли?! – догадался Платон.

– А в чём же? – огрызнулся Бунич. – Я чуть ли не сорок лет живу тем, что продаю соль, ещё мой отец вместе с прежним управляющим Солиты добывал её, а потом всё перешло ко мне.

– Но у вас же есть большая солеварня, вы же говорили, что она очень доходная, – всё ещё надеясь на чудо, уговаривала преступника Вера.

– Ну, правду говорят, что бабы – дуры, – хихикнул Бунич. – Умной слыла, а так и не поняла, что в колодцах моей солеварни – обычная вода. Соль я брал только из шахты, а водой размачивал, чтобы получить мелкую и чистую, годную к продаже. Все запасы соли лежат на землях Солиты и Хвастовичей, а у меня ничего нет! Если бы Катенька вышла за меня, это решило бы дело, а теперь её сыну и невестке придётся умереть, чтобы справедливость восторжествовала.

Осознав вдруг, что Горчаков чуть заметно продвигается к нему, Бунич взревел и надавил ножом на горло Веры. Струйка крови потекла по коже, и Платон понял, что у него осталось лишь мгновение. Он внутренне собрался, но… прыгнуть не успел: его опередил выстрел. Один, потом второй… Бунич дёрнулся и стал валиться на бок, подминая под себя Веру. Платон подхватил жену, а в дверях появился Щеглов с парой дымящихся пистолетов в руках.

– Как вы? – озабоченно бросил он.

– Вроде бы живы, – отозвался Платон.

Щеглов подобрал нож, выпавший из простреленной руки Бунича. Завывая от боли, преступник извивался на земляном полу. Правая рука его распласталась безжизненной плетью, а из раны на левой ноге сочилась кровь. Бунич был жив, но обездвижен.

Исправник обернулся к Горчаковым.

– Простите, что задержался! От солеварни за этим негодяем гнался, да заплутал, – вздохнул он.

Платон лишь кивнул. Ему было не до разговоров: он с ужасом смотрел на жену. Белая, как снег Вера, часто дышала и вдруг, низко застонав, схватилась за живот.

– Ребёнок, – прошептала она.

– Господи, да скачите же домой, по дороге кого-нибудь за доктором пошлёте! – крикнул Щеглов и поддержал Веру за свободный локоть. – Скорее!

Платон подхватил жену на руки и бросился к выходу. Конь Бунича смирно щипал траву на поляне. Исправник помог поднять Веру в седло. Моля Всевышнего сохранить его жене жизнь, Платон рванулся к дому. Он по наитию сворачивал в нужную сторону, и одна из троп наконец-то привела его в знакомый овраг. Платон решил сократить путь и погнал коня через сад. За деревьями мелькнули стены маленького дома, где они с Верой были так счастливы, и Горчаков, не раздумывая, свернул к его крыльцу. Ватага крестьянских ребятишек расселась под ближайшей яблоней и делила меж собой краснобокую добычу. Платон остановил коня. Крикнул мальчишкам:

– Один – в большой дом за попадьёй, второй – за доктором в уезд! Возьмите мою лошадь.

Он спрыгнул с седла и, подхватив жену на руки, взбежал с ней на второй этаж. Уложив Веру в постель, Платон стал растирать ей руки.

Бог помиловал князя: его жена открыла глаза и даже попыталась улыбнуться…

… Прибежавшая Анна Ивановна раздела Веру и, пощупав живот, с облегчением вздохнула:

– Слава богу, обошлось! Ну, теперь всё будет хорошо, только долго лежать придётся.

– Этого я не боюсь, – утешила мужа Вера, – но только если ты больше не уедешь.

– Никуда! Я без тебя теперь с места не сдвинусь.

Попадья ушла в большой дом готовить для молодой хозяйки травяные настои, а Платон прилёг на постель рядом с женой и обнял её. Вера тихо вздохнула и призналась:

– Я же видела всё это сегодня во сне, а не поверила, полезла в шахту.

– Как так? Расскажи…

– Тогда нужно начинать с первого покушения. Кошмары мне стали сниться после того взрыва, а это – долгая история.

– Но мы ведь с тобой никуда не спешим, нам же велено лежать. Вот и будем разговаривать.