Опасный дом - Линвуд Баркли

Детектив Рона Уидмор оставила Спока продолжать творить чудеса, а сама помчалась в полицейский участок, искать другие следы. Сначала – телефон: побеседовать с родственниками, бывшими коллегами, друзьями Элая Гоумана и Хейвуда Дуггана. Со всеми, кого удастся найти. Потом узнать, что выяснил Джой. Но по пути Рона решила, что ей нужно немного побыть одной. Она заехала на стоянку кафе на Бриджпорт-авеню и купила молочно-шоколадный коктейль. Когда она последний раз баловалась молочным коктейлем? Затем направилась в центр города, на Саут-Брод-стрит свернула на стоянку у парка, вышла из машины, нашла скамейку в тени раскидистого дерева и, сев, стала медленно тянуть коктейль через трубочку. Что говорил ей накануне еще живой Хейвуд о своем клиенте? «В общем, он пытался вернуть то, чем была для меня ты. Вернуть главную любовь своей жизни». Сукин сын! Кто тянул его за язык? Надо было такое сказануть! Если у него были такие чувства, зачем же поступал как последний мерзавец?

Рона тоже любила его – в прошлом, когда они встречались. Ей нравился секс с ним. Но им мешало несовпадение рабочих смен, к тому же он жил в Стэмфорде, она в Милфорде, поэтому их встречи были нерегулярными и торопливыми. В мотеле в Фэрфилде или Норуоке они прыгали в кровать, потом где-нибудь второпях выпивали и так же поспешно разъезжались. Позднее Рона узнала, что была у него не одна. Однажды он отлучился за холодным пивом и забыл в номере мотеля свой телефон. Она нашла в нем переписку.

Что тут скажешь… Коп она или нет? Привычка – вторая натура. Не следовало ему проявлять рассеянность. И ладно бы только переписка, так еще и звонок – когда Рона держала в руках его телефон. Она не знала, отвечать или нет. Вдруг это по работе?

«Алло».

«Ой! – Женский голос. – Наверное, я ошиблась номером».

«Вряд ли».

Бедняга, откуда ему было знать, что его ждет, когда он вернется с пивом! После этого все у них разладилось, сколько Хейвуд ни уверял, что та, вторая, ничего для него не значила. Рона отказалась от встреч. Вскоре познакомилась с Ламонтом, их любовь была, без сомнения, настоящей, хотя как любовник он уступал Хейвуду. Они венчались в церкви, потом состоялся многолюдный прием и медовый месяц в Лас-Вегасе. Но из Ирака вернулся не Ламонт, а его подобие. Прошло несколько месяцев, прежде чем он заговорил. Теперь дела шли на поправку. Рона знала, что он никогда не забудет того, чего повидал в Ираке, но верила, что все наладится.

Она втянула через соломинку коктейль. От холода заныли зубы. Не торопиться глотать, а то мозги заледенеют! Она чувствовала, что готова разреветься. Рона Уидмор льет слезы на скамейке милфордского парка?

А что делать? Хочется оплакать Хейвуда. Ламонта. Да и себя не мешало бы.

Она засмотрелась на троих малышей, бежавших мимо нее с воздушными шариками на веревочках. На пожилую женщину, гулявшую с собачкой. На молодую пару, спорившую на другой скамейке – слишком далеко, чтобы расслышать их слова.

Завибрировал ее телефон. Уидмор вздохнула, потянула еще коктейль и поставила одноразовый стакан рядом с собой. Потом выудила из сумочки урчащий телефон, посмотрела на экран и увидела, что звонят с работы.

– Уидмор слушает, – произнесла она, поднеся телефон к уху.

– Это я, Спок.

– Чего тебе?

– Я нашел машину на записи одной из городских камер. Номер хорошо читается.

– Называй, я проверю.

– Уже сделано. Есть чем записать? У меня готовы имя и адрес.

Уидмор достала блокнот.