Чарующая улыбка валькирии - Алена Винтер

– Я недоволен, – сказал он.

– Был в этом уверен, – Роман оперся о спинку стула, ожидая продолжения.

– Я имел в виду прошение об отставке, – генерал потянулся к листкам, взял тот, что лежал сверху и положил перед Романом. – Что это такое?

– Валентин Павлович, я провалил дело.

– В каком месте? – спокойным голосом спросил Риммин. – Тебя раскрыли?

Роман отрицательно покачал головой.

– Тогда, в чем дело?

– Все, о чем здесь написано, – Роман ткнул пальцем в отчет, – не моя заслуга. Я был лишь наблюдателем. И поверьте, эти сведения пришли со стороны. Мне практически ничего не пришлось делать, чтобы дойти до истины.

– Рома, ты считаешь, что должен был закрутиться в вихре событий? Это не твоя история, поэтому самым верным и мудрым решением было отойти в сторону и просто наблюдать. Глупо ввязываться в чужие войны. Ты все сделал правильно.

– Прошение остается в силе.

– Нет, – отрезал генерал. – Поговорим об этом позже. Не сегодня. Выпьем чая.

Он позвал официанта и сделал заказ, не спрашивая у Романа, что тот желает.

– Где сейчас госпожа Д’Ареццо?

– В Риме у Карло Моретти, – ответил Роман, стараясь, чтобы голос не выдал его чувств. – Карло сказал, что она подождет какое-то время, пока страсти вокруг ее имени немного утихнут, и улетит в Бразилию с матерью и Табо Мацебе. Много лет назад Лира купила для семьи Табо дом в Рио, в благодарность за ту помощь, что они ей оказали в ЦАР.

– Молодец, девчонка. Умеет не только карать, но и быть щедрой с теми, кто рядом.

– У них была тесная компания. Уважение, любовь, поддержка – все это было основой их отношений. Поэтому Кондотти, Суарес, Бьянки безоговорочно приняли ее сторону. И ни один из них не изменил своего решения, несмотря на то, что все привело к столь трагичному концу.

– Ильда Суарес, – задумчиво произнес генерал. – С древне-германского ее имя переводится, как битва.

– Скорее Ильда была щитом Лиры. Надежным и сильным, – Роман опустил голову, воскресив образы людей, которые навсегда останутся в его памяти. – Они все яростно защищали Лиру, как самое дорогое сокровище. Меня поражает, с каким самозабвением они это делали. Напрочь забыли о своих интересах, подчинили жизнь единственной цели – отомстить.

Генерал Риммин посмотрел в свою чашку и потер нос.

– Поражаюсь ее уму, – сказал он. – Только человек, обладающий яркими лидерскими качествами, способен собрать подобную команду. И дело здесь не в жалости, которую она, конечно, вызывала, скорее в авторитете и в том, какое влияние она оказывала на людей, отдавших жизни ради нее. Восхищаюсь такими людьми. Последовательные, с четкими внутренними установками, весьма осторожные и безупречные в исполнении задуманного.

– Имеете в виду то обстоятельство, что ни одно из убийств нельзя будет повесить ни на Лиру Д’Ареццо, ни на ее пособников?

Генерал, задумавшись, кивнул.

– А меня больше всего впечатлило, как они разгромили дом Дарио Аскари. Жестоко.

– Как сказать, – неожиданно сказал генерал, что заставило Романа внимательно всмотреться в его лицо. – Но молодцы. Надо же так выкрутиться?! И убийство Альдо Кондотти превратили в геройскую смерть. Погиб, защищая Аскари. Гениально придумано. Италия в трауре, пышные похороны, награды. Премьер-министр лично поздравлял Карло Моретти.

– С тем, что убийц Аскари никогда не найдут? – усмехнулся Роман.

– Маневры, Ромка, это самое важное в войне. Стратегически они все верно рассчитали, за что и получили благодарность от премьера. Быстро сориентировались, перевезли тела Кондотти и Суарес в дом Аскари. Очистили дом от своих следов, отвели подозрения от сеньоры Аскари. Теперь ей все сочувствуют, а дамочка-то, стала единственной наследницей одного из самых больших состояний в Европе.

– Она это заслужила.

– Ого! Вот оно что! – засмеялся генерал. – Так вот в чем ты провалился. Чувства?

Роман промолчал, обиженный тоном Риммина. Ранее он всегда проявлял дружественность и радушие, но сейчас почему-то стал едким. Роман вздохнул оттого, что почувствовал разочарование, и генерал это понял.

– Пройдет, – внезапно поникшим голосом сказал он. – Уж мне об этом хорошо известно. Значит, так, Роман. То, что я скажу тебе сейчас, запомни навсегда. Любовь не совместима с долгом, потому что любовь – это свобода, а долг – это зависимость. Ты зависим более чем кто-либо из сидящих здесь, – Риммин обвел взглядом посетителей кафе и снова посмотрел на Романа. – На тебя возлагают обязанности, безусловные для выполнения. И, кроме того, ты осознанно выбрал профессию, которая не терпит соперниц.

– А ваша жена?

– Простая, удобная, полезная, – глаза генерала жестко засветились. – Все понял?

– Я не могу так. Вернее, не хочу.

– Мне жаль, Роман, но по-другому у тебя не получится. Еще ни у кого не получалось. Нельзя совместить несовместимое. Обладать всем сразу невозможно, всегда нужно делать выбор и определять, что является главным. И ты уже давно его сделал.

– А Лира?

Генерал с безразличием пожал плечами.

– Что Лира? Избавляться от нее никто не станет, так как никакой угрозы для нас она не представляет.

– А… – замялся Роман.

– Команда свыше? Брось, это пустое. Что мы получим, передав ее в руки правосудия или, того хуже, уничтожив? – генерал прищелкнул языком. – Ничего. Только головную боль. Зато у нас в руках находится добыча гораздо серьезнее. Как ты думаешь, на что пойдет шеф Моретти, лишь бы сохранить свой секрет? Поэтому пусть твоя сеньора спокойно летит в Рио. Ее персона никому не интересна, кроме СМИ и охотников за приданым. Но Моретти – другое дело. Человек, занимающий такой значимый пост, как он, имеет очень высокую цену. Да, для нас все сложилось чудесным образом. И это хорошая новость.

Роман почувствовал, как по позвоночнику побежал мерзкий холодок. Он только что предал любимую женщину и ее семью. Эта мысль стучала в висках, не давая отвлечься. Предал.

– Я ухожу, Валентин Павлович, – сказал он, теперь уже со злостью.

– Нет, Роман, – генерал в раздражении постучал пальцами по столу. – Сначала ты идешь в отпуск.

– Как в кино. Джеймс Бонд напортачил, Джеймс Бонд едет отдыхать. Думаете, после моря мое решение изменится?

– А ты хоть к бабке езжай по грибы, – с иронией посмотрел на Романа генерал. – Все останется по-прежнему. И не потому, что я тебя не отпускаю. Куда там! Я не держу тебя, мой мальчик. Просто ты сам не сможешь жить другой жизнью, – Риммин поднялся, хлопнул Романа по плечу и забрал лежащие на столе листки. – Свяжешься со мной после того, как придешь в себя. Тогда и поговорим. А Лиру выбрось из головы. Она умерла еще десять лет назад в ЦАР, со всеми остальными.