Ночь с Каменным гостем - Антон Леонтьев

Тем утром, когда поезд привез нас из провинции в Экарест, все газеты сообщали об одном и том же: предыдущей ночью Вулк совершил целых четыре убийства. Одной из его жертв стала хозяйка небольшого магазинчика в Ист-Энде, а вот среди прочих был… старший инспектор Патрик Лемм, который возглавлял следственную бригаду по поимке Вулка. Лемма хватились под утро, когда его не нашли ни на месте первого убийства, ни в управлении, ни дома. Никто и предположить не мог, что Вулк заманил его в ловушку, когда на старом складе заброшенного кирпичного завода было случайно обнаружено бездыханное тело. «Королевский Сплетник» разместил эксклюзивные фотографии с места происшествия – Вулк вырезал у инспектора сердце, а кровью на стене начертал: «Каждого, кто попытается поймать меня, постигнет подобная участь. Ибо я пришел в этот мир из преисподней не для того, чтобы полиция арестовала меня. Инспектор Кранах, скоро я разделаюсь и с тобой! Вулк».

Убийство Лемма вызвало подлинный шок. Все задавались вопросом, как убийца мог покинуть Ист-Энд, который в ту ночь был наводнен полицией. После обнаружения тела хозяйки магазинчика в Ист-Энд стянули все силы столичной полиции и проверяли документы каждого, кто покидал этот район. Тех, у кого документов при себе не было, задерживали.

Инспектору Кранаху было вновь поручено вести расследование, он на пресс-конференции заявил, что поймает маньяка и тот понесет заслуженное наказание за убийство коллеги, «талантливого старшего инспектора Лемма».

– Кира Артемьевна, мы должны что-то предпринять, – заявила я. – Мы знаем, что Вулк – не кто иной, как бежавший из тюрьмы Климович.

Кира заявила:

– Я с вами согласна: полиция должна узнать правду, но я сомневаюсь, что мы обязаны ставить в известность общественность, в особенности типов, подобных журналисту Бурмистрову. Он же сделает из этой ценнейшей информации дешевую сенсацию, которую попытается продать с наибольшей для себя выгодой. Мы обратимся к моему непосредственному начальнику, профессору Норберту Штайну. У него имеются знакомства среди высших чинов МВД.

Я не имела ничего против утреннего визита к профессору Штайну. Он был всемирно известным ученым, галантным джентльменом и мог дать отличный совет.

С центрального железнодорожного вокзала мы на такси отправились в Институт имени Фрейда. Первой, кого мы увидели в коридорах этого мрачного здания, была Виолетта Лурье. Судя по всему, ее простуда прошла без следа – доктор выглядела на редкость здоровой. Мы с Кирой переглянулись: как сообщить красавице, что ее папаша все еще жив?

– Дорогая, – пропела профессорша, – мы хотели бы рассказать вам кое-что…

Виолетта, державшая в руке свежий выпуск «Королевского Сплетника», грустно произнесла:

– Как прошла ваша поездка в тюрьму, где был расстрелян мой… Вулк Климович? Вы читали о новых убийствах? Это так ужасно! Но я рада, что следствие вновь поручено инспектору Кранаху.

При упоминании имени небритого мрачного полицейского Виолетта чуть порозовела. Вот это да! Она, часом, не влюблена ли в Кранаха? Мне он показался человеком с ершистым характером. Но, судя по всему, Виолетте такие нравятся.

Кира увлекла Виолетту за собой, и мы отправились в кабинет к профессору Штайну. Тот немедленно согласился принять нас. Мы расположились в мягких креслах, профессор потчевал нас черным кофе с овсяным печеньем.

– Чем могу вам помочь, дамы? – сложив руки лодочкой, спросил он с тонкой улыбкой.

Его блекло-зеленые глаза за стеклами очков выражали затаенную тревогу. Я открыла рот, чтобы выпалить: Вулк Климович на самом деле жив! – но Компанеец опередила меня. Она потрепала Виолетту по руке и сказала:

– Дорогая, вам нужно крепиться. То, что мы сообщим, возымеет на вас ужасное воздействие, я в этом не сомневаюсь. Однако я всегда придерживалась мнения, что лучше знать горькую правду, чем тешить себя сладкой ложью.

– Что случилось, Кира Артемьевна? – нетерпеливо спросил профессор Штайн.

Виолетта исподлобья посмотрела на Киру, и мне вдруг подумалось: она все знает! Я прогнала от себя эту глупую мысль – конечно же, Виолетта не имеет ни о чем ни малейшего понятия, ведь только мы с Кирой беседовали с бывшим палачом Брониславом Клопперсом, который тут же приказал долго жить.

Профессорша несколько раз обрывала начатые предложения и ерзала в кресле. Штайн и Виолетта непонимающе и с осуждением смотрели на нее.

Я пришла Кире на помощь и без всяких сантиментов рявкнула:

– Виолетта, ваш отец, Вулк Климович, не был расстрелян в 1985 году. Ему удалось бежать накануне казни, и не подлежит сомнению, что это он ответственен за убийства в Экаресте!

В кабинете повисла напряженная тишина. Профессор неловким жестом снял очки, те упали на стол; Виолетта, чье лицо походило на маску, произнесла с запинкой:

– Дана, я не ожидала от вас столь идиотских шуток. Мой отец давно мертв.

– В том-то и дело, что нет! – влезла в разговор Кира, вновь обретшая свое неиссякаемое красноречие. – Мы говорили с палачом тюрьмы Клопперсом, он поведал нам о том, что Климович бежал из тюремного лазарета. Мы обнаружили в тюрьме косвенные улики – могилу с неправильным номером, например.

Норберт Штайн в замешательстве проговорил:

– Кира Артемьевна, я не ставлю под сомнение тот энтузиазм, с которым вы подошли к изысканиям в тюрьме, где сидел Климович, я помню, что его личность чрезвычайно занимала вас еще в те дни, когда мы проводили его тестирование на предмет вменяемости, однако… Absit verbo invidia…[20]Однако я не могу поверить в то, что вы говорите, ведь нет ни единого доказательства…

Я схватила «Сплетник», лежавший на столе, и завопила во все горло:

– А это, по-вашему, не доказательство? Маньяк открыто заявляет, что он – воскресший Климович, и все считают сие пустой фразой. Он и есть Климович, только не восставший из недр ада, а живой и невредимый и в течение последних двадцати лет скрывавшийся от правосудия.

– Но Вулк также утверждает, что он – воплощение Сердцееда, коим Климович быть никак не может, – мягко заметил профессор Штайн. – Видно, что это тип – non compos mentis[21].

Он говорил со мной, как с одним из своих сумасшедших пациентов.

– Не исключаю, что Климович в действительности является потомком Сердцееда, – заявила Кира. – В любом случае, ссылка на маньяка из 1923 года придает ему большую значимость в собственных глазах. Вы ведь знаете, дорогой Норберт, на месте убийства, совершенного Вулком, были обнаружены отпечатки пальцев Климовича, а в коробке с сердцем, присланном в редакцию «Королевского Сплетника», его волос, что подтвердила генетическая экспертиза. Вы, как блестящий ученый, всегда ратовали за то, чтобы учитывать эмпирические факты, и вот они перед вами: все вопиет о том, что Климович жив, но никто не хочет верить в это. И тем не менее это так!